Книга Не отдавай меня ему, страница 16 – Ульяна Романова

— Поехали!

Она задержалась лишь на мгновение, а потом резко поднялась, схватила куртку и вложила ледяную ладонь в мою. Сжал ее пальцы и приподнял бровь.

— Забирай, — отмахнулся Тимур, — все равно толку от нее никакого!

И отвернулся. Блеф. Завелся и не отпустит, только теперь станет умнее и постарается трахнуть ее в мое отсутствие.

Я кивнул, забрал со стола пачку сигарет, быстро убрал ее в задний карман и потянул Машу к выходу. Она не сопротивлялась и покорно шла следом. Подпихнул ее вперед, чтобы шла передо мной.

Мы вышли на улицу, и сразу же стало легче — по мозгам не долбили басы. Зато Маша раздражала все рецепторы. Бесила и возбуждала одновременно. Глупая, наивная дура! На что она надеялась, когда приперлась в клуб с Тимуром? Что ее ангельский взгляд очеловечит дикое животное? Так у Гафарова функции человеколюбия и совести давно атрофировались за ненадобностью. И таких принцесс, как Маша, он любил только жестко трахать…

— Куртку надевай! — рявкнул я.

Получилось грубо. Но, может, хоть эта ситуация покажет принцесске, что с плохими мальчиками не стоит шляться по клубам.

Она вдруг резко обернулась и начала оседать на землю. Колени ослабли, а я быстро поймал ее за талию, удерживая. Маша смотрела на меня затуманенным, расфокусированным взглядом, словно… Не видела? Шарила невидящим взглядом по моему лицу и тяжело дышала. Сжала в ладонях ткань на моей толстовке, зажмурилась и закусила губу.

Прижал ее к себе, с трудом сдерживаясь, чтобы не вернуться и не вынести Гафарова вместе с клубом. Напугал он ее знатно. Машу колотила мелкая дрожь, а я как гребаный мазохист просто прижимал ее к груди и уговаривал себя не делать глупостей.

Я планировал провести эту ночь по-другому. Расслабиться и напиться, потому что вчера не получилось. Забрал Милу от подружки, довез до дома и заметил, что в их квартире горел свет. В одном окне.

Поставил тачку так, чтобы это чертово окно видеть, и как пацан малолетний ждал, что Маша в нем появится. Болтовня довольной Миланы проходила мимо моего сознания, но Маша в окне так и не появилась, а Мила достала. Ей нужно было мое внимание, мне же — силуэт в окне напротив.

И себя изнутри жрал. Потому что какого, мать его, хрена история повторяется спустя столько лет. Я снова малолетний пиздюк, который выпрашивает ее внимания. А она снова принцесса, которая когда-то мягко улыбнулась моим знакам внимания и подарила мне конфету.

Ненавижу сладкое!

И Машу тоже. Но что-то тянуло внутри, не позволяя отстраниться, оттолкнуть ее. Мог бы просто вывести из клуба и вернуться, но я стоял, ожидая, когда ее перестанет накрывать волны паники.

Выдохнул и нерешительно положил ладонь ей на затылок. Волосы мягкие такие, гладкие. Заплетенные в обычную косу. И пахли вкусно. Волну гнева в груди словно из брандспойта струей окатили — погасла, даже уголька не оставила.

Она отстранилась и наконец смогла сфокусироваться на мне. Сделала шаг назад, затравленно глядя мне в лицо, и судорожно застегивала замок на куртке. Никак не могла попасть в пазы, но взгляд отвести боялась.

Меня она тоже считала монстром… Хотя, может, все к лучшему? Сейчас я отвезу ее домой, решу вопрос с Гафаровым, и каждый из нас вернется в свою скучную, серую и унылую жизнь.

— В машину пошли, — выдавил я сквозь сжатые зубы.