Книга Ты теперь не одна, страница 58 – Ульяна Романова

— Спасибо… — только и смогла выдавить я. — Влад, родители должны уехать! На пару недель.

— Сделаю!

Сердце билось в горле, а ладони вспотели. Влад отключился, и я машинально вернула телефон Максу:

— Ты знаешь моего брата? Это он помог, да?

— Это очень длинная история.

— У нас куча времени! Макс, что происходит? Я имею право знать!

— Имеешь. Но я хочу, чтобы ты отдохнула.

— Я не устала, — упрямо настаивала я.

Макс вздохнул, укоризненно качая головой, но все же начал рассказывать:

— Колоскова подозревают в международном шпионаже и скоро посадят. Кое-кто из спецслужб связался с твоим братом, и он согласился сотрудничать.

— В шпионаже? Как это?

— Это значит, что он передает важные сведения в другую страну.

Широко распахнула глаза, пытаясь переварить информацию. Казалось, что я попала в какой-то дрянной боевик, где вдруг оказалась главной героиней.

— Его посадят, да? — с надеждой уточнила у Макса.

— Да. Но чуть позже. А пока ты должна быть от него как можно дальше.

— А родители? Мама с папой…

— Им ничего не грозит. Не волнуйся.

— Макс, ты должен знать кое о чем, — вспомнила я. — Это прозвучит как бред, и я не знаю, стоит ли об этом кому-то рассказывать, но через две недели Колосков должен покончить с собой.

Машина резко дернулась, Капацкий обалдело развернулся к нам, а глаза Макса приняли идеально круглую форму.

— Я не сумасшедшая, просто мы заключили пари, — быстро продолжила я.

— Леся, Вы продолжаете меня удивлять, — не удержался от комментария Капа. — У Вас даже пари крайне… оригинальные, — подобрал он наконец нужное слово.

— Подробнее, — потребовал Макс.

— Просто он хотел закрыть меня в психушке. Снова. А я не хотела это допустить и, чтобы выторговать себе время, предложила ему его любимую игру — сводить меня с ума. Он согласился.

— Ты действительно с ума сошла! — прорычал Макс. — Заключать пари с психопатом!

— А что я должна была делать? Молча ждать и снова терпеть? Это произошло после того, как мне передали кулон. Я надеялась, что ты придешь, и делала все, чтобы с ним не пересекаться. Срок был оговорен — две недели. Я бы смогла. Послушай, — попросила я, старательно пытаясь облечь свои ощущения в слова, — он болен. Колосков по-настоящему болен. Он любит управлять, манипулировать, подчинять и ломать, и кажется, что только это приносит ему удовлетворение. В нем пусто. И оживает он только тогда, когда в нем просыпается азарт. Любой. Ему неважны ставки, ему важен сам процесс. И он готов спорить о чем угодно. Ему без разницы, будут это крысиные бега или причина упечь меня в психушку. Он как наркоман. Только наркоману нужна доза, а Дане — спор, сам процесс спора. Он называет это игрой. Однажды я случайно подслушала, что таких, как он, много. Они играют людьми. Выбирают себе «пешку» и доводят до психушки. И особый почет тем, чья «пешка» совершит самоубийство. Понимаешь?

В салоне повисла тяжелая тишина. Макс злился, я чувствовала, но его ярость была направлена не на меня, и я продолжила:

— Когда мы с ним ехали домой, Даня сказал, что ты заслуживаешь смерти. За то, что помогал мне, за то, что был со мной. И я… Я не могла позволить…

— И отвлекла его внимание на себя, да? — жестко прошипел Макс.

— Да. Когда он увлечен, то забывает даже поесть.

— Леся, твою мать!