Книга Я не дам тебе уйти, страница 48 – Ульяна Романова

— Говорят, будущую жену в дом нужно вносить на руках, – со смешком признался он и мотнул головой, словно сам не понимал, что делал.

— Давно ты стал романтиком? – улыбнулась я.

— Ну… – Капа закатил глаза и поставил меня на землю.

Включил свет и махнул рукой:

— Осваивайся.

Я повернулась к нему спиной, сняла обувь, а Ваня помог мне снять пальто. Повесил его на вешалку и поправил мне волосы, убрав их на одну сторону. Наклонился, провел носом по шее, вдыхая мой запах, а ладонями сжимая грудь.

Я охнула, а колени подогнулись. Схватилась за его запястья, ища опору.

— Заниматься любовью в прихожей становится новой традицией? – сдерживая стон, когда он зубами прикусил мочку уха, прохрипела я.

Капацкий весело хмыкнул и совершенно серьезно сообщил:

— Я планирую заниматься с тобой любовью везде.

— И в отделении? При всех? – вспомнив его угрозы, невинно уточнила я.

— И в отделении, – согласился он, – но за закрытыми дверями моего кабинета.

Я снова развернулась к нему лицом, положила руки на плечи и потянулась за поцелуем. И он уже не был таким невинным и нежным, как в машине. Капацкий рывком впечатал меня в свое тело, провел губами по щеке, зарычал, обхватил за талию и понес в только ему одному известном направлении.

Я прикрыла глаза, целуя его в уголки губ, в щеку, шею. Низ живота снова скрутило в спираль, когда Ваня аккуратно опустил меня на постель, устраиваясь сверху. Устроил мою голову на своем локте и, прежде чем впиться в губы жадным поцелуем, прошептал:

— Ты мне нужна, девочка!

— Сильно? – с замиранием сердца спросила я.

— Хотелось бы меньше, – шепнул он, снова унося меня к самым небесам. – На тебе слишком много одежды! – зарычал он.

Поднялся, подхватывая края моей толстовки и потянул вверх. Со свистом втянул воздух, обнаружив, что под ней ничего не было. Я одевалась быстро, словно во сне, и о белье даже не вспомнила. Капацкий отбросил толстовку в сторону, ловко снял с меня штаны, оставляя полностью обнаженной на его постели.

Встал на ноги, медленно расстегивая остатки пуговиц на рубашке. Я залюбовалась, когда он расстегивал запонки на манжетах. Ленивыми, отточенными движениями, при этом смотрел на меня так, словно готов был съесть.

— Расслабься, – прошептал он, отбрасывая рубашку в сторону, и потянулся к своему ремню.

В приглушенном свете, источником которого была одна-единственная крохотная лампа не стене, я с ужасом рассматривала его тело. В шрамах, которые он перекрывал татуировками. Раньше ничего этого не было.

Я вскочила с постели, когда он снимал брюки вместе с боксерами. Сделал шаг ко мне и обхватил за плечи. Я же ничего не могла с собой поделать, обводя кончиками пальцев края татуировок, заново изучая его тело. И чувствуя, проживая его боль как свою.

— Где же ты был? – прошептала я, холодея от страха за него.

— Не думай об этом, маленькая, – нежно прошептал он, – все уже прошло.

Закрыл мне рот поцелуем, сплетая наши языки. Прикусил нижнюю губу и тут же втянул ее, проводя по ней языком. Не успев опомниться, я оказалась лежащей на постели. Губами Ваня обхватил сосок, ударил по нему языком, вызывая то ли всхлип, то ли стон.

Я прижала его голову, чтобы еще ближе, сильнее, чтобы чувствовать… Зарылась пальцами в волосы, выгибаясь ему навстречу. Ваня лихорадочно гладил мой живот, плечи, вырисовывая языком узоры на моей коже. Сжал грудь, перекатывая соски между пальцев. Погладил острую вершину, сжал. И я снова застонала. От того, насколько сладко было в его руках. Я так хотела его в тот момент…