Онлайн книга «Разведен. Влюблен. Опасен»
|
Я вознесла еще одну короткую молитву, решив, что молитв в моей ситуации много не бывает, и вошла в квартиру. Посмотрела на обуницу и облегченно выдохнула: матушки нет. Возвела очи потолку, поблагодарила высшие силы, сглотнула, заперла дверь и встретилась взглядом со своим отражением в зеркале. Господи, с таким видом только в обезьяннике и сидеть, местных алкашей пугать. Тушь размазалась, волосы были собраны в прическу а-ля «я упала с сеновала, тормозила чем попало», подол платья смялся… Теперь понятно, отчего таксист всю дорогу так на меня косился. Видок под стать моей жизненной ситуации. А все Кирилл виноват! — Саша! Наконец-то! Господи, что с тобой? Где ты была? — С Кириллом в обезьяннике, – честно призналась я. С сестрой мы всегда были близки. Может, именно этот факт позволил жить с мамой и не сойти с ума. Мы были друг у друга и всегда поддерживали связь. Даже когда я уехала к отцу, то стабильно пару раз в неделю созванивалась с сестрой, присылала подарки им на праздники и следила, как растет моя племянница. Знала обо всех ее успехах и победах. Единственной табуированной темой последние пять лет был Кирилл. Марья знала, как тяжело мне было уехать, и старалась не давить на любимую мозоль. Лицо сестры вытянулось, а об пол звучно ударилась ее отпавшая челюсть. Глаза Марьи округлились, а я добила: — И потеряла мобильный. — Так, быстро в душ, потом поговорим. Уверена, что потеряла? Может, дома оставила? Я в твоих вещах посмотрю, – заверила меня сестра. Я благодарно кивнула и утопала в душ. Мылась по-военному быстро, то и дело нервно кусая губы. А перед мысленным взором – дерзкая ухмылка Захарова. Боже, о чем я думаю? Почему все мои мысли всегда только о нем? Я должна думать о своей жизни. О Викторе, которому я обещала помощь. О Марье, Василисе, маме, Басе и… Да о чем угодно, кроме него! А я думала только о нем. И почему-то о треклятой сковородке. В голове всплыло воспоминание, как я вылетела с ней в руках на шум драки, увидела лежащего на полу Виталика и взбешенного Кирилла. Потом – мой нервный срыв и сковородка, которой я очень хотела надавать ему по глупой голове. Не вышло, конечно, даже если бы я очень сталась, ибо реакция у бывшего была боксерская и от ударов он уворачиваться умел. Прохладная вода остужала разгоряченный мозг, и в него стали приходить более умные мысли. Например, как мы оказались в обезьяннике? Что было до этого? Как нас нашел Матвей? И где я умудрилась посеять собственный телефон? То, что Кирилл не сказал мне правду, сомнению не подлежало. У него всегда говорилка работала так, что чаще всего я терялась с ответом, а Захаров почти всегда выходил из споров победителем. Просто потому, что его было невозможно переговорить! Захаров, Захаров, Захаров! Меня что, прокляли цыганки на вокзале, когда я отказалась «позолотить ручку», что он снова так настойчиво ворвался в мою жизнь и виртуозно, со свойственной ему нахальностью, шатал мою нервную систему туда-сюда?.. Гад! Я выключила воду, обтерлась полотенцем, намотала его, как тюрбан, на голову, надела халат и вышла. — Телефона нет, – отчиталась сестра, – и он отключен, я только что звонила. — Слава богу, что паспорт на месте. Марья, я должна найти телефон. Там все! Все номера телефонов, фото, банковские приложения. Все! |