Книга Разведен. Влюблен. Опасен, страница 13 – Ульяна Романова

— Не волнуйся, ба, – шкодливо сверкнула глазами Вася, – я вырасту, соберу армию и завоюю для тебя Голландию.

— Зачем мне Голландия? – не поняла мама.

— Папа говорит, что там весело, – пожала плечами племянница, – хиппи всякие кривые ходят. Надолдонятся и кайфуют. Что? Так папа говорит! Саша, а что значит «надолдонятся»?

Я с трудом сдержала смешок и снова налила воды. Ссоры с мамой отнимали последние моральные силы.

Конечно, я ее любила, но на расстоянии и не дольше пяти минут в сутки.

Матушка всегда была очень требовательной ко всем. Пожалуй, кроме драгоценного Баси. Псу она позволяла буквально все, а вот нам с сестрой здорово доставалось.

Вишневская Алла Константиновна была адвокатом по разводам – одним из лучших в нашем городе. В дележке имущества ей не было равных, и неверных мужей она всегда обдирала как липку.

На нас с сестрой она всегда «возлагала большие надежды», которые мы, разумеется, не оправдывали.

С папой они давно развелись: он не выдержал давления и не смог ужиться с маменькиной авторитарностью на грани тоталитарного режима. Настолько, что сразу после развода уехал за тысячу километров от нее. Именно к отцу я сбежала после расставания с Кириллом и к нему же собиралась вернуться после заключения нового брака.

— Одна надежда на тебя, милая! – подмигнула матушка Василисе и снова сосредоточилась на мне.

— Я надеюсь, твоя вторая свадьба будет на уровне? С платьем? Или снова в сарафане и венке из цветов будете с женихом по городу гулять?

— Кирилл сам этот венок сплел.

— Да-да. Вместо фаты – венок, вместо стола – пикник в парке, а вместо денег – святой дух. Я выяснила: твой Виктор – предприниматель. И он обещал организовать достойное моей дочери торжество.

— Вася, собирайся на танцы, – велела я.

Еще немного, и я сорвусь!

— Сбегаешь, – закатила глаза матушка, – я тебя разве этому учила? Я всегда говорила, что трудностям нужно смотреть в лицо!

— Точно! – согласилась я. – А еще ты говорила, что нет смысла спорить, если тебя не слышат. А ты меня никогда не слышала.

— Ты всегда несешь ерунду!

— А ты никого, кроме себя, не слышишь.

— А меня кто-то слушает? Все поступают по-своему!

— Может, потому, что имеют право на свободу выбора, прописанную в Конституции?

— Про Конституцию даже не смей ничего говорить!

— Как скажешь! – покорно кивнула я. – Я пойду, Василису нужно отвести на танцы.

— Изволь вернуться сразу после занятий, я хочу обсудить твою свадьбу.

— Вася, ты готова? – крикнула я.

— Обуваюсь! – отчиталась малышка из прихожей.

Я махнула рукой негодующей маме, потрепала за холку пса и бегом выбежала в гостиную. Натянула кеды, схватила Васин рюкзак и поспешила подальше.

— Ба всегда ругается, – Вася взяла меня за руку, – не обращай внимания. Папа всегда наушники одевает, когда она приезжает. И мне новые купил, хочешь, одолжу?

— У меня есть, – подмигнула я. – Так, у нас еще час в запасе, пойдем поедим, а то ты три конфеты слопала, и больше ничего.

— Пойдем, – обрадовалась племяшка.

— Вася, – замялась я, – давай о том, что случилось сегодня, никому не скажем? Это наш секрет будет.

— И ты не скажешь маме с папой, что меня тренер ругала? – оживилась малышка.

— Обещаю.

— И я никому не расскажу, – обрадовалась Василиса.

Я достала мобильный и набрала номер сестры, взяв курс на ближайшее кафе.