Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 34 – Ульяна Романова

— Я похожа на машину, которую надо мыть? – рявкнула я.

— Ага. На фрезерный станок. Такая же надежная и нерушимая, – подколол меня Эдуард, вызывая дикое желание забыть, что я воспитанная женщина, взять с него пример и дать ему в ухо. Два раза!

Я буравила его взглядом и уже пожалела, что согласилась ехать с парочкой из ларца.

— Только не бей меня, Кать, меня по голове нельзя бить, я и так отбитый.

— Это заметно, – пробурчала я, пытаясь найти что-то похожее на салфетки в своей сумочке.

Достала кучу старых чеков, расческу, помаду, которую я уже не надеялась найти, но салфеток не было.

И как мне в таком виде явиться на работу?

Иннокентий несколько мгновений наблюдал за мной в зеркало заднего вида, философски вздохнул, когда я достала из сумочки очередную помаду, залез в бардачок и выудил оттуда огромную пачку влажных салфеток.

Протянул мне и очаровательно улыбнулся.

— Спасибо, Иннокентий, вы мой спаситель, – выдохнула я.

— Вот так всегда, стараюсь я, а спаситель Иннокентий, – пробурчало чудо на пассажирском сидении.

— Катерина, – наконец заговорил искомый Иннокентий, – вы на этого балбеса внимания не обращайте, он вообще прибитый к полу, и язык у него без костылей. Только недавно болезного приучили стучаться, если дверь закрыта, а не головой ее вышибать.

Я открыла рот и нервно хмыкнула:

— Я так понимаю, куры вам за умение летать все-таки отомстили, да?

— Не, – замотал головой Иннокентий, – то лебедь был. Наш младшенький в реку сиганул, а лебедь решил, что Эдуард ему конкурент, и как надавал по щам… Ну и петух потом добавил, только перья летели.

— С Эдика? – окончательно теряя ориентиры, брякнула я.

— Ага. Лебединые, – серьезно кивнул старший из ларца, пока я пыталась собрать глаза в кучу.

— Кеша, – вкрадчиво позвал старшего брата младший, – помолчи, а? Кать, ты его не слушай, ладно? Мы нормальные.

— Да? – вылетело у меня с сарказмом.

— Иногда, – пошел на попятную Эдик. – Зато с нами не скучно.

— Что правда, то правда, – не могла не согласиться я.

Кашлянула, вспомнила, что собиралась снять макияж, и достала влажную салфетку. Зеркало не нашла, пересела, чтобы лучше видеть себя в зеркало заднего вида, и принялась за дело.

Дорогая водостойкая косметика – это хорошо. Нет, это даже отлично, но не тогда, когда в полевых условиях пытаешься снять макияж влажной салфеткой.

— Катерина, ты чего там притихла? – ожил Эдуард.

— Жду новую историю о том, как ваш дедушка гнал самогон, а пьяные куры набили морду соседскому Шарику, – вспомнила я старый анекдот, смывая тушь с нижнего века.

— Ты там была? – в два голоса гаркнули два клоуна, сидящих впереди.

В тот момент я окончательно уверилась, что надо мной издеваются, и разозлилась.

Ладно, шутники, я вам еще устрою…

— Кать, что у тебя в салоне случилось? – посерьезнел Эдуард.

— Ничего, – отмахнулась я.

— Катерина Романовна, вы макияжик весь смыли? – снова включился Иннокентий. – А то мне сзади ничего не видно.

— Ой, – устыдилась я, – весь.

Сдвинулась и уставилась в окно, нервно кусая губы.

Машину подкинуло на очередной кочке, я пискнула и нахмурила брови.

— Сорян, Катерина Романовна, за неудобства. Машина старая, но надежная.

— Как фрезерный станок?

— Не нравится? – как-то по-своему понял мою иронию Эдуард. – Кать, а на какой тачке надо приехать, чтоб точно тебе понравилось?