Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 24 – Ульяна Романова

— У меня для тебя плохая новость, Эдуард, – проглотив смешок, выдавила я.

— Ой, не надо. Я в постели Аполлон!

— Две плохие новости, – не сдержалась я, – ты статую Аполлона видел?

— Че мне на нее смотреть? Еще я мужиков не разглядывал.

— А ты посмотри, любовник-гладиатор, – посоветовала я.

Эдуард достал из кармана старенький смартфон с разбитым экраном, что-то напечатал, присмотрелся, увеличил и выдал:

— Они там богов совсем не уважали, да? Это ж надо такую закорючку прилепить вместо нормального агрегата! Никакого уважения. Я бы за такое тоже Помпею спалил. Катя, мамой клянусь, я не Аполлон. Хочешь, сама проверь!

— Я поверю тебе на слово, – отрезала я.

— Зря… Кать, а ты борщ умеешь варить? У меня бабуля в деревне знаешь, какой варила, ух!.. Правда, из вредного петуха бульон отказалась варить, сказала, что только он нас и гоняет по всему селу, берегла пернатого, двойную пайку выдавала за то, что нас с брательником воспитывал. И нас заставляла его хлебом кормить, правда, потом снова кричала, что мы его чуть хлебными крошками не закидали до смерти. А мы, Кать, просто упражнялись в меткости, кто в клюв попадет, тот и молодец.

А бабушка мои с дедушкой знаешь, как познакомились? Я сейчас расскажу. Дедуля в город поехал, там бабушку увидел, говорит, красивая была, аж глаза слепило. Ну вот он к ней не знал, как подкатить, взял и брякнул, мол свинья убежала, не видели? А помогите найти. В общем, как Сусанин весь день бабулю по городу гонял, свинью сбежавшую искал. Потом на свидание пригласил и через полгода к себе в село увез, женился, все как полагается.

— Повезло бабушке твоей, – выдавила я, все еще пытаясь сдержаться и не рассмеяться.

— А то!

— Значит, ты такой креативный в дедушку? – я не оставляла попыток что-то выяснить о сказочнике, сидящем рядом.

— Ага.

— А кем работаешь?

— Я тебе песенкой отвечу, – радостно предложил он, – мы не мыши, мы не птахи, мы ночные ахи-страхи… Мы летаем, кружимся, нагоняем ужасы…

— Мент? – ахнула я.

— А че, похож? – даже обиделся Эдик. – Че сразу мент, Кать? Других вариантов нет?

— Военный? ОМОН? СОБР?

— Наш ты человек, Катюха, я тоже ментов не люблю, как вижу, сразу приступ изжоги начинается.

— Будешь продолжать врать – я твоей стороной в столб въеду, – предупредила я.

— Я не вру, – снова захлопал он ресницами.

— Сколько тебе лет, чудо? – не выдержала я.

— Сколько есть, все мои, – выдал он мне широкую улыбку, – только не выбрасывай меня из машины, Кать, я один в лесу боюсь оставаться.

— Чего так?

— А вдруг медведь мной закусить решит?

— А ты ему кабачок предложи, и вино Шато де Пакет, – предложила я.

— Катерина Романовна, а давай я тебе завтра помидорки принесу? Сам катал.

— Да ты что?! – умилилась я и взмахнула руками.

— Да. Я хозяйственный, как мыло. Сам умею закатки делать. От меня вообще одна сплошная польза.

— Ты на языке еще мозоль не натер, болтун-переросток? – прорычала я. – Эдуард, ну серьезно, прекрати издеваться.

— Да кто издевается? – взвыл он.

— Ты! Признавайся, зачем ты ко мне пристал? Поспорил с кем-то?

— Катерина Романовна, ты в сани, да? За рулем уже тяпнула? Давай я поведу, мне два привода в участок вообще не улыбается, а на трассе часто ГАИ стоят.

— Тогда кто ты, мать твою, такой? – взорвалась я.

— Опять двадцать пять…