Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 111 – Ульяна Романова

Вот тебе и романтика во всей красе!

— Мам, – позвал Федя.

— Что? – вскинулась я.

Федя подошел ко мне и шепотом спросил:

— Мам, а Матвей у нас останется, да?

Я поперхнулась воздухом и долго соображала, что ответить. И решила, как и всегда, сказать правду:

— Федя, это все слишком быстро. Мы с Матвеем еще не так хорошо друг друга знаем, чтобы жить вместе. Время покажет.

— Он тоже от нас уйдет? Как папа?

Как лезвием по оголенным нервам…

— Сынок, папа от нас не ушел! Он по-прежнему твой папа и любит тебя. И я тебя люблю. Просто мы с папой не смогли жить вместе, помнишь, мы много ругались.

— Вы и сейчас ругаетесь.

— Да. Но мы оба тебя любим, вне зависимости от того, живем мы вместе или нет. И папа тебе это подтвердит. Почему вы так рано вернулись из похода?

— Скучно было. С тобой, тетей Рори и тренером было весело, особенно когда Матвей с нами был.

Господи, дай мудрости подобрать правильные слова, чтобы объяснить ребенку, почему у взрослых все так сложно.

— Вы с Матвеем сейчас уйдете, да?

— Да. Я позвоню твоей няне, попрошу, чтобы приехала. Нам с Матвеем нужно на работу.

— А можно, я с вами на работу? Ну, мам, я буду тихо сидеть!

— Собирайся, – согласилась я, – поедешь со мной. Но если станешь баловаться – буду ругаться, понял?

— Понял, – радостно согласился сын.

Я взволнованно покосилась на входную дверь, неистово желая подслушать, о чем Стас говорил с Матвеем.

Игнорируя мерзкое головокружение, убрала в кухне со стола и ушла в свою комнату – собираться. Дрожащими руками накрасила один глаз, каждую минуту прислушиваясь к звукам из прихожей.

Открылась входная дверь, до меня донесся звук закрываемого звонка и шаги Матвея.

Наплевав, что у меня накрашен только один глаз, подскочила и поспешила ему навстречу.

Мот зашел в спальню, запер дверь и улыбнулся, широко и открыто.

— Прости, – выдавила я.

— За что? – брови Матвея поползли вверх.

— За Стаса, за то, что тебе… Что он тебе сказал?

— Это наше дело, – отрезал Матвей.

— Прелестно! – всплеснула я руками.

— Катерина моего сердца, не нервничай ты так, все нормально. Поговорили, порешали все. Нормальный мужик твой бывший муж, за сына переживал. Я ему пояснил, что да как. Я бы тоже на его месте напрягся, если бы моего ребенка чужой мужик собирался воспитывать.

— А ты… – я осеклась.

— Никуда не уйду, даже не мечтай! – отрезал Скиртач. – Иди сюда, ты че расстроилась-то?

— Не знаю.

— Не знаю, – передразнил меня Матвей.

Взял за шею, рывком притянул к себе, обнял и уткнулся носом в макушку.

— Катюха, чтоб ты там опять ниче себе в голове дурного не нарисовала, я сегодня буду на работе допоздна. А завтра увидимся вечером, да?

— Да.

— Ну вот и хорошо. Ты глазик-то второй докрась, или это твой неповторимый стиль – в любой стрессовой ситуации с одним накрашенным двигаться? Хотя, как по мне, тебе без косметики намного лучше. А без одежды ты просто богиня.

Я не могла не улыбнуться. Чувствовала, как меня отпускает, и улыбалась ему в шею, успокаиваясь.

Матвей наклонился ко мне, взял за подбородок, притянул к себе и быстро поцеловал.

— Я пошел. До завтра?

Последнюю фразу он произнес так, словно… Просил?

— До завтра, – прошептала я.

— Пойду с Федором попрощаюсь, – подмигнул мне Матвей и вышел.

Я пошла за ним, с улыбкой наблюдая, как Мот серьезно объяснял Феде, что ему нужно срочно ехать на работу и клятвенно обещал, что придет завтра и покажет ему «тот самый крутой удар!».