Книга Невозможный. Нахальный. Любимый, страница 28 – Ульяна Романова

Перевернулась на бок, продолжая искать себе отговорки. Мне просто нужно было расслабиться и успокоиться. Слишком много всего навалилось в последнее время, вот моя нервная система и дала сбой.

Я потянулась за телефоном, но он разрядился. Вздохнула, поставила его на зарядку и решила принять душ. Катя приедет через час, нужно собраться, поехать в кофейню и дать хороший отпор ненормальному, который временно там командовал.

Так и сделаю!

Игнорируя головную боль, я медленно поднялась. Пошатываясь, вышла в гостиную и испуганно вскрикнула. Подпрыгнула, переживая острый приступ головной боли, и обалдело уставилась на стол в гостиной, который вдруг обзавелся вазой с шикарным букетом белых роз. Я точно помнила, что когда ложилась спать, их не было.

Сердце забилось в горле, а первой мыслью было, что Роберт и тут меня нашел! Откровенно говоря, я бы не удивилась, если бы он сейчас выплыл из кухни с его вечным «Аристарховна».

— Котенок, ты проснулась?

У меня потемнело в глазах, потому что и голос показался принадлежащим Багрову. Я схватилась за грудь, чувствуя, как колотится сердце, присмотрелась к незваному гостю и рявкнула:

— Ты как сюда попал?

— Коть, я мириться пришел, – опуская голову, признался Славик.

Он стоял, опираясь плечом о косяк двери. Широкие плечи бывшего поникли, а взгляд голубых глаз мог посоперничать с глазами бродячего пса, которого я иногда кормила.

Я скептически осмотрела бывшего, гадая, почему все испытания выпали в один день. Утром Роберт, вечером Славик. Хотя, как говорила моя бабушка: «Пришла беда – открывай ворота!» Мои, судя по всему, распахнулись настежь.

— Где ты взял ключи? – завелась я и тут же сама нашла объяснение: – Мама дала?

— Котенок, не злись, – Славик выдал свою лучшую улыбку.

— Я в душ.

Глаза бывшего нехорошо засверкали, а я грозно продолжила:

— Когда выйду, чтоб ни тебя, ни букета тут не было. Ключи оставишь на полке!

— Ну, котен, прекращай это. Я правда пришел мириться.

— Ни тебя, ни букета! – повторила я, злясь на маму.

Топая босыми пятками по полу, сбежала в ванную. Заперлась изнутри и злобно засопела.

Ну, мама! Спасибо!

Настроила воду в душе, забралась под теплые струи, продолжая мысленно ворчать.

Мама никогда не могла понять моего стремления зарабатывать самостоятельно и пропадать сутками на работе. Сама она ни дня в жизни не проработала. В университете она познакомилась с папой, вышла замуж, родила меня и занималась только домашними делами. Когда мне было пять, папы не стало. Он оставил маме огромное наследство, часть денег положив на мой счет до совершеннолетия. Их я и потратила на учебу.

Мама же воспользовалась своими знаниями, вкладывала деньги отца и жила на дивиденды, не признавая женский труд. Она всегда выглядела с иголочки и следила за собой так, словно от ее внешнего вида зависела ее жизнь. У мамы было достаточно ухажеров, но, к ее чести, меня это никогда не касалось. Она ходила на свидания, а ее многочисленные поклонники никогда не мелочились на подарки. Но никого никогда не знакомила со мной, ни одному мужчине не позволяя переступать порог дома Аристарха Преображенского.

Я же так не могла. Мне претила сама мысль финансово зависеть от мужчины, хотелось самореализоваться, расправить крылья и получить полную свободу действий. Я не могла и не хотела зависеть от настроения мужчины.