Книга Как приручить училку, страница 9 – Ульяна Романова

— Я справлюсь, не волнуйся, – легко махнул он рукой, – не все еще потеряно, но если вдруг увидишь меня где-то у метро, просящего милостыню, – уж не пройди мимо. Но я кручусь как белка в колесе, видишь, даже телефон не продал.

Он достал из кармана дорогой мобильник, нахмурился, отправил кому-то сообщение и пояснил:

— Клиент.

— Есть подозрение, что ты мне врешь, – призналась я.

— Есть подозрение, что ты тоже, – тут же отбил он. – Так кто в теремочке на девятом этаже живет с твоим паспортом?

— Неважно! – махнула я рукой. – Все равно время уже потеряно, сейчас все вернутся в номера, и мне придется придумывать другой план.

Я и этот-то воплотила с большим трудом! Пришлось просить Ольгу Константиновну снять номер на ее имя, ибо у меня не было паспорта. После заселения я пролила на себя сок, потому что жутко нервничала, затем был душ, голубь и полуодетый Ринат Барсов.

— Давай вместе думать? – предложил Ринат. – Хочешь, мы ему градусник разобьем в номере? Ртутный. Ну, или один отвлекает, второй тырит. Я могу отвлечь. Знаешь, где паспорт твой хранится?

— Я бы… Чаю выпила, – постаралась я сменить тему, ибо точно не собиралась делиться с Барсовым своими проблемами.

— Будет сделано! – Барсов буквально лучился оптимизмом, пока я судорожно соображала, как мне избавиться от «подельника».

Сбежать не получится – догонит. Отвлечь? Как, если сам Барсов мог болтать сутками без умолку и отвлекаться точно не собирался? Наоборот, планировал принять непосредственное участие, собственной персоной возглавив безобразие.

Боже, ну почему он встретился мне именно сегодня? У меня что, проблем мало?

Ринат налил чай в две чашечки, одну заботливо поставил на столик, подвинул его ближе ко мне, подумал и радостно добавил к чашке вазочку с печеньем.

— Давно вернулась? – спросил он, делая глоток.

— Месяц назад, – дрожащими руками я потянулась за своей чашечкой.

— С мужем?

— Да.

— И где он?

— Кто? – прикинулась я дурочкой.

— Мужик твой. Почему проблемы не решает? – таким тоном спросил Ринат, словно вел светскую беседу.

Но взгляд его стал колючим, сканирующим.

— Потому что гладиолус! – отмахнулась я.

Поставила на стол нетронутый чай и поднялась.

— Я пойду. И это не обсуждается, Барсов!

— О, я помню чудное мгновенье, перед тобой явился я, а ты, коварная такая, послала далеко меня. Опять.

— В тебе определенно умер поэт, – кивнула я, вспоминая его выступления на парах и зачетах.

— Боже, надеюсь, он не пахнет, – развеселился Ринат.

Поставил чашечку на стол, хлопнул себя ладонями по коленкам и тоже поднялся:

— С тобой пойду. Страсть как хочу сегодня кого-нибудь ограбить.

— Барсов! Я тебе русским языком говорю: не лезь!

— Моя твоя не понимать. Сами мы не местные, русский язы́ка плохо понимаем, начальника. Родионовна, ты от меня никуда не денешься, так и знай. Меня мама так воспитала, что женщин в беде бросать нельзя.

— Боже, – закатила я глаза, – «Барсов» и «воспитание» в одном предложении не сочетаются.

— Есть пробелы, конечно, но все поправимо. Перевоспитывай меня полностью.

— Ба…

Я проглотила окончание слова, когда услышала стук в коридоре. Стучали очень настойчиво и, кажется, в тот номер, который занимала я.

Ринат подошел ко мне, хотел что-то сказать, но я просто закрыла ему рот ладонью и напряглась.