Книга Как приручить училку, страница 74 – Ульяна Романова

А ты у нас, училка, коварная оказалась и всю затею мужу похерила одной кражей паспорта. А дальше появился я, как супергерой спас тебя от голубя и немножко закрыл фирму-однодневку, чуть-чуть вернул деньги Малыгину и совсем капельку нахамил Морозову, даже в травмпункт ехать не пришлось. Вот.

— А бомж? – лицо Арины с каждым словом становилось все более задумчивым, но, к моей радости, она не выглядела расстроенной.

Скорее, злилась.

— Бомж – обычный воришка, его нанял твой бывший муж. Кое-кто неплохо тебя знает и был уверен, что все документы у тебя в этой сумочке. Ему ну очень нужно вернуть долги Морозову, к тебе не подобраться, потому что у тебя есть я, а бывший твой, кажется, уже на грани, потому что совершает ошибку за ошибкой и действует очень непродуманно. Морозов не тот, с кем стоит шутить, и точно не фантик, который прощает долги.

— Сволочь! – процедила она сквозь зубы.

Я присмотрелся и понял, что расстраиваться и плакать Арина не собиралась, и расслабился. Депрессия и страдания по усатому отменяются, и это отличная новость.

Она была зла. Глаза воинственно горели, а губы Родионовна сжала в тонкую линию.

— Так, свет души моей, раз уж мы с тобой об этом заговорили, сейчас скатаемся в офис, ты подпишешь доверенность, что мои юристы и бухи могут представлять твои интересы везде, где нам нужно, а потом мы поедем ко мне. Ферштейн?

— Йа, йа, – на немецком согласилась она. – Поехали.

— Слава богам, – возвел я очи горе́, – наконец-то ты мне доверилась!

— Давай только воду с пола вытрем?

— Тащи тряпку. Я уже говорил, что я прирожденный енот-полоскун?

Арина

Хотя в голове плавал туман, а Ринат мастерски пытался меня отвлечь, я была зла.

Нет, я была в неистовстве от поступка Павла, который давно использовал меня втихую, подставляя под уголовные статьи. Может, и не уголовные, но что-то подсказывало, что за отмывание денег отправляют в так не любимый Ринатом Магадан на срок лет так от трех до пятнадцати. Возможно, и больше, тут уж как повезет.

Обида жгла изнутри. Да и тот факт, что я оказалась слепой дурочкой, верящей своему – уже бывшему – мужу, до жути злил.

Я вытирала воду с пола и громко сопела, а Ринат косился в мою сторону.

— Арина, ну хочешь, я ему морду набью, а потом он в Магадан слетает годков на пять? – предложил Ринат.

— Не хочу сейчас об этом, – отмахнулась я, продолжая собирать воду.

— Ты там сама справишься? В углу осталось вытереть. Я пока нам кофе сделаю, – решил Барсов, поднимаясь.

— Ты принципиально игнорируешь одежду? – вспыхнула я, когда он поправил полотенце на бедрах.

— В твоей компании – да, – подмигнул он, красиво разворачиваясь к выходу.

А я задумалась. Можно ли одновременно быть злой и бессовестно счастливой? Негодовать и светиться от счастья?

Выходит, что можно. С Ринатом. Этот парень сам был словно нереальный. Всегда разный, умеющий сочетать несочетаемое.

Я снова поймала себя на том, что в его присутствии все проблемы как-то сами собой уходили на второй план. Они вроде были, но их не было. Этакие проблемы Шредингера. И злость была, но не топила с головой, не затмевала разум, а маячила фоном, прерываясь на мысли о Барсове, который умудрялся занимать собой все пространство.

Я посмотрела на то место, где он стоял минуту назад, и поймала себя на том, что улыбалась. Глупой, влюбленной улыбкой.