Книга Как приручить училку, страница 60 – Ульяна Романова

— А если бы я ее в той гостинице не встретил? – Я не узнавал собственный голос.

В нем были перемешаны страх и ярость одновременно. Страх за училку, которая за последние пару дней стала для меня кем-то бо́льшим, и ярость на мудака, от которого я ее не спас.

Должен был тогда проявить инициативу, не дать ей выйти замуж, забрать себе, в конце концов, придумать что-то. Но отпустил. Позволил ей связать жизнь с мудаком. Принял ее выбор, который оказался ошибочным по всем фронтам.

Наверное, я сам не осознавал, что во всех своих многочисленных женщинах искал ее черты. Искал хоть что-то похожее на нее, на те эмоции, которые вызывала во мне Арина. И не находил. Никто не заводил меня так, как бывшая училка. До розовых кругов под глазами. Никто не вызывал желание спрятать, заботиться, любить до умопомрачения, чинить стиральные машинки и изображать из себя енота-полоскуна.

Ни с кем я не хотел засыпать и просыпаться в одной постели дольше одной ночи.

И… Только в тот момент я осознал, что влюбился в Родионовну еще три года назад. Не гештальт это был незакрытый, а что-то настолько глубокое, что не поддавалось анализу.

Мне понадобилось три года, чтобы это понять. К сожалению, это время с ней я потерял.

Дядька, кажется, считал мое состояние и не вмешивался. Только во взгляде его я успел рассмотреть отеческую гордость.

— Не заводись, Ринат, – ладонь Эмиля Багратыча легла мне на плечо. – Мы во всем разберемся, обещаю. Уже разобрались. Пойдем, мне нужна помощь с документами.

— Алан, – попросил я, – скажи своим пацанам, чтобы отчет о передвижениях Родионовны лично мне. И реши вопрос с возвратом денег Малыгину, к Фрекен Бок сгоняй.

— Скажи, что это моя личная просьба, – поддержал меня дядька.

— Понял, – кивнул Алан и ретировался.

Мы с Багратычем поднялись в его кабинет и следующие пару часов решали рабочие вопросы и разбирали документы.

Робота немного уменьшила градус моего напряжения, но ни на йоту не уменьшила желание убивать усатых. Возможно, дустом. Неважно как, важно, что медленно и со смаком.

— Остынь! – заметив, что я дерганый, посоветовал мне дядька, глядя на меня поверх экрана ноутбука.

— Чувствует моя пятая точка, что не надо было Арину с Лушей одних оставлять, – признался я.

— Все будет в порядке, охрана в случае чего отчитается.

Он опустил взгляд на экран, и в тот же миг дверь его кабинета открылась, а на пороге оказалась злая как оса Лукерья, которая буквально пыхтела от негодования, и напуганная и взъерошенная Родионовна, держащая Лушу за руку. За ними маячили двое охранников, обалдевший до самой глубины души Алан, и… связанный бомж… Настоящий. С бородой и в потрепанной одежде.

— Что ты там говорил, Эмиль Багратыч? – страдальчески уточнил я, рассматривая живописную композицию.

Ринат

–Вы что, бомжа украли? – обалдел я. Сглотнул, осмотрелся по сторонам в поисках виски, который всегда был в заначке у дядьки, покосился на самого́ Багратыча и понял, что наши желания совпадают.

Эмиль Багратыч ушел в аут, откидываясь на спинку директорского кресла, и явно не мог подобрать слов, чтобы выразить эмоции.

Тем временем вся честная компания вошла в кабинет, Алан запер дверь, чтобы любопытная секретарша Машенька не подслушивала, а я еще раз глубоко вздохнул.

— Луша! – прокашлялся дядька. – Абрикосик-джан, зачем тебе бомж? Еще и краденый?