Книга Как приручить училку, страница 52 – Ульяна Романова

Я отвернулась к окну, но Барсов долго молчать не умел:

— Родионовна…

— Куда мы едем? – перебила я.

— К бухгалтеру.

— Я, конечно, сильно извиняюсь…

— Ночью нужно было сильно извиняться, – отрезал Ринат.

— Я очень сильно извиняюсь…

— За то, что с кровати меня уронила, или за то, что обещала и не сделала? – деловито уточнил засранец и захлопал ресницами.

Вот как с ним разговаривать?!

— Я тебя сейчас из машины выброшу и тоже сильно извинюсь, если ты не прекратишь заговаривать мне зубы!

Я посмотрела в потолок, а Барсов продолжил издеваться:

— Это абьюз. У нас с тобой, Родионовна, абьюзивные отношения. Ты меня бьешь!

— Я тебя не бью, – устыдилась я.

Встретилась с его насмешливым взглядом и поправилась:

— Обычно за дело! И у нас с тобой нет отношений!

— Женщина, мы живем вместе, – округлил он глаза.

— Это оккупация. Совместное сожительство без разрешения владельца жилплощади. Так обычно вредители делают – заводятся и как начинают с тобой жить. Хоть дустом посыпай, хоть отравой трави, им все нипочем.

— Напомни мне, что есть в твоей квартире лучше еду из доставки. Кто тебя знает – траванешь еще.

— Никто не знает, – улыбнулась я так, что у Рината дернулись плечи, а брови стремительно уехали на переносицу.

Так-то! Не только у него язык без костей!

— Куда мы едем, Ринат?

— Да что ж такое? Я сказал: к бухгалтеру.

— Мы только что там были! Зачем ехать к другому, если эти тоже хороши?

— Затем, что я так сказал.

— Ты сказал? А с чего ты решил, что можешь принимать решения? – кажется, я начинала дымиться.

— С того, что я соображаю лучше.

— А я, по-твоему, плохо соображаю?

— Ты мыслишь нерационально, эмоционально, а поступаешь глупо. Очень глупо и опрометчиво, Арина! Ферштейн?

— Барсов!

— Что? В чем я не прав? – иронично уточнил он.

— Я тебя… тебя… Я с тобой… разговаривать не буду! И не смей меня больше целовать! Я пока еще замужем!

— Спорим, что ненадолго? На поцелуй, – кажется, я сумела довести Барсова…

Он достал мобильный, и, не обращая внимания на то, что я возражала, набрал чей-то номер и приказал:

— Сегодня же Арина Анатольевна Журавлева должна получить развод.

— Барсов! – возмутилась я.

Он бросил на меня быстрый взгляд и продолжил:

— Как хочешь, так и оформляй!

Отключил вызов, вдохнул и выдал:

— Ты сама этого хотела. Я тебе помог.

И пока я хлопала глазами, силясь подобрать слова, он с юзом развернулся, позерски припарковал машину и зло приказал:

— На выход.

— Не пойду! – пробурчала я, скрещивая руки на груди.

— Понял, иду сам причинять добро, – кивнул он, вылетая из салона на улицу.

Чеканя шаг, дошел до пассажирской двери, открыл ее и выдернул меня из машины, как репку.

Закинул на плечо и потащил к высокому зданию бизнес-центра.

— Барсов! – я замолотила сумочкой по его спине, но не тут-то было.

Он шел, не замечая преград, только вперед.

Возможно, на нас глазели, но мне было не видно. Перед глазами мелькал асфальт, который позже сменился дорогим белым кафелем.

— Барсов, я тебя убью, – прокряхтела я, когда он вызвал лифт.

Мы зашли в кабину лифта, Ринат нажал кнопку, двери закрылись, а я взмолилась:

— Поставь меня на ноги.

— Не поставлю, ты драться будешь, – отрезал он.

И ведь даже не запыхался, засранец!

Лифт звякнул, оповещая, что мы приехали. Барсов вышел в коридор, продолжая свое шествие со мной на плече, но был остановлен звонким: