Книга Ржавчина, страница 34 – Виктория Побединская

Глава 11. Анна

Хлопает дверь, и я резко оборачиваюсь, подсвечивая себе экраном телефона. Август прямо у меня за спиной. «Выпусти меня», – едва не вырывается из меня, но я сдерживаюсь, опуская голос до шепота:

— У меня проект. Я должна быть там.

— Надо же, какое рвение, – фыркает он. – Это из-за него ты до конца года записала нас обоих к чокнутой математичке? – Но в его голосе нет враждебности, скорее удивление и непонятная обреченность. Как будто от меня хотят избавиться всеми возможными способами, но никак не выходит. – Я не хочу видеть тебя рядом, неужели не ясно? Перестань ходить за мной. Смотреть в мою сторону. Делать вид, что мы что-то значим друг для друга!

Его слова бьют наотмашь, прямо в сердце, и, возможно, поэтому впервые после взрыва мне наплевать на то, как звучит мой голос.

— Почему? – срывается с губ, прежде чем я успеваю пожалеть о сказанном.

Мы оба замираем, глядя друг на друга в тусклом свете телефонного экрана. Кажется, будто время растягивают в стороны, а мы двое попали в его водоворот. Молча проживаем случившееся ранее, только теперь по разные стороны и не держась за руки.

— Я только и делала, что вспоминала тебя. А ты притворяешься, что нашей дружбы не было.

От волнения голос срывается на хрип. Я закашливаюсь, и Август отшатывается от меня, как от заразной, отводит взгляд. Почему мне кажется, словно он один решает, что будет с нами, а я просто жду вердикта?

— Я ведь говорил, что больше не хочу слышать об этом.

Почему? Я делаю шаг навстречу, наконец решаясь поднять голову. Рассматриваю его лицо, пытаясь понять свои ощущения. И трепет из детства не сравнится с теми чувствами, что Август вызывает у меня сейчас. «За что ты меня ненавидишь?» Я не произношу этого, но он отвечает, уловив мою мысль:

— Тебе нужны еще объяснения?

Еле слышно. Глаза в глаза. Как будто пытаясь найти оправдания, но я им не верю.

— Того, что случилось с нами по вашей вине, тебе мало?

— Август. – Я перехожу на еле заметный шепот. Слышу свои жалкие, шершавые, некрасивые слова, произнести которые ни перед кем бы не решилась, ведь это все равно что оголить душу, но стоит закрыть глаза, и запах дождя, цветов, растущих перед их домом, и воротника куртки, что он накидывал мне на плечи, заполняет меня, отрывая от сырости подвала и несправедливости настоящего. И я чувствую: несмотря ни на что, я все еще могу ему довериться, как бы ненормально это ни звучало. – Мне бесконечно жаль, что так случилось, ты же знаешь. Но я всегда была на твоей стороне.

— Хватит! – отрезает он. – Я не хочу больше слышать это дерьмо. Прошлое уже не изменить.

— В том-то и вопрос, ведь для тебя оно никогда не имело значения.

Я уверена в этом на миллион процентов. Весь мир мог рухнуть – Август все равно протянул бы мне руку. Больше полугода прошло, как совместная фирма развалилась, но все это время мы были вместе. И все это время он не таил обиды. Поэтому я шепчу:

— А сейчас ты мне просто врешь! – Уже не он меня, а я припираю его к стенке с такой силой, словно хотя бы так сумею коснуться души. – И не уйду, пока не ответишь, что происходит.

Я вижу, как вспыхивают его глаза. Раздражение, пару минут назад застилавшее их, сходит, и тихо, словно сам не понимает, почему, Август вдруг произносит: