Книга Фантом, страница 2 – Виктория Побединская

Чувство вины вкупе с потерей единственного человека, который меня по-настоящему знал, ощущается так опустошающе гулко, что, кажется, никогда не станет легче. Но больнее всего бьет пришедшая в одну из бессонных ночей мысль, столь же внезапная, сколь повергающая в шок: «Я могла бы в него влюбиться. Я просто не захотела».

Я прикрываю глаза, восстанавливая по крупицам его образ в голове. Острый взгляд, черные пряди, улыбку со вздёрнутым уголком губы, обнажающую левый клык, острый, словно у волчонка, и эта улыбка так отвратительно подходит под его характер, что становится смешно. До истерики. Расхохотаться бы во всю мощь легких, так, чтобы не вдохнуть, но вместо этого из горла вырывается только сухой кашель.

Я пытаюсь встать, но в глазах темнеет от слабости, а хрипы отдают в горле удушьем.

Хватит! Если я продолжу захлебываться в одиночестве, заперевшись в комнате, у меня точно съедет крыша.

Ник считал, что у нас все получится. И если он все тот же упрямый идиот, каким был, наверное, и тысячу жизней до этого, он не сдастся. А раз так, значит, и я должна верить. Если не в себя, то в него.

Я цепляюсь за надежду, что когда-нибудь мы обязательно встретимся. Стараюсь до этой мысли дотянуться, ухватиться за неё, как за спасательный круг в открытом море. Кое-как поднявшись, ковыляю в ванную и впервые за много дней встречаюсь со своим отражением.

— Ох, Господи, — глядя на спутанные волосы и тени под глазами, произношу я. — Как думаешь, если крепко зажмуриться, это чудовище исчезнет?

Но чудовище по-прежнему глядит на меня с укором.

Перехватив волосы, я стряхиваю с себя одежду и запихиваю ее в стиральную машину.

— Тебе еще везет, что за веснушками не видно красных пятен, — говорю я, натягивая чистые штаны и свитер, что принадлежал Нику. Запаха на нем уже не осталось, зато он ловко имитирует атмосферу его присутствия. — А если волосы сами по себе сбиваются каждое утро в колтун, то и это гнездо никто не заметит, — добавляю я, доставая расческу.

Спустившись по лестнице, я сворачиваю за угол, где мое тусклое отражение, уже не столь пугающее, ловит зеркало на стене и, услышав родные голоса, останавливаюсь.

— Часть файлов защищена паролем, значит, внутри содержится важная информация. Если Ник отметил их, значит он точно об этом знал, — говорит Шон. Из коридора я могу разглядеть только его напряженную спину, склонившуюся над компьютером.

— Как думаешь, что там? — отзывается Арт.

— Если то, что происходит в Кораксе, не согласовывается с правительственной политикой, то, может, какие-то опыты, которые кажутся настолько дикими и неприемлемыми с точки зрения морали, что произвели бы общественный резонанс? Подтверждения незаконной деятельности?

— По-моему, даже той информации, что имеется на диске, уже достаточно, чтобы Максфилда разоблачить.

— Это не доказательства, Арт, ты же понимаешь.

— Вот же черт, — Арт плюхается с ногами в старое кресло и, судя по звуку, принимается бросать в стену резиновый мяч, как будто ничего не произошло, чем ещё сильнее выводит из себя. — Так, значит, нам надо теперь искать ту самую Рэйвен?

— Думаю, да. Скорее всего, у них был договор: её свобода в обмен на пароль от файлов Третьей лаборатории. Такая, как она, ни за что не выдаст все козыри, не имея гарантий, что Ник не будет блефовать.