Книга Фантом, страница 130 – Виктория Побединская

Тайлер берет мою руку в ладонь, подносит к губам и целует холодные пальцы, а затем, не отводя восторженного взгляда, произносит: — А ты изменилась, смелая девочка. И мне это нравится. — Звук его размеренного дыхания сводит с ума, пробивая спину холодным потом. Я чувствую, что вот-вот свалюсь в обморок от страха и слабости. — Знаю, тебе будет сложно пережить его смерть. Возможно, понадобится не один год. Но поверь, — его шепот звучит как ласка, — я приложу все усилия.

Ночью мне снятся сны. О доме, о Нике, о Рейвен и парнях. Только после пробуждения я их не помню. Иногда кажется, что кто-то поджег все вокруг и я горю. Но потом становится понятно, это всего лишь кошмары. Которые тут же сменяются знакомыми — любимыми — лицами.

Всеми силами я стараюсь продлить момент пробуждения, чтобы сохранить хоть что-то из прошлого, но не выходит. Как и подняться с кровати. Все тело как сломанный механизм, обессиленно рассыпается обратно.

— Вот же черт! — доносится мужской голос.

Он здесь. Конечно же, он здесь. Чувствую, как он опускается на край кровати и кладёт мне на лоб мокрую тряпицу.

— Давно ты за мной наблюдаешь? — шепчу я. Голос слабый, налитый болезненной тяжестью, подкрепленной кандалами на моих руках. — Что со мной?

Тай вкладывает мне что-то в рот, заставляя проглотить, и подносит стакан с водой. — Пей медленно, — командует он, а потом бесстыдно задирает мой свитер, касаясь пальцами кожи. Сквозь гул в висках я пытаюсь отбиться, чтобы прогнать его, но бок пронзает боль, такая острая, что тут же, задыхаясь, я замираю, так и не сделав ни единого движения.

— Почему ничего не сказала? — Тай, наклонившись, рассматривает порез на моих ребрах.

Его рубашка расплывается перед глазами сплошным пятном голубого цвета. А от волос и одежды пахнет дымом — значит, он все-таки выходит на улицу. Раз он не посвящает меня в свои планы, как может ожидать откровенности взамен? И я шиплю: — А почему ты считаешь, что должна?

— Потому что края раны разошлись, — не обращая внимания на мои обвинения, отвечает Тайлер. — И воспалились, — а потом взволнованно спрашивает: — Что произошло?

Сначала я не хочу ему ничего рассказывать. Слишком сильна во мне обида, жалость к себе и его вчерашние обещания. Но потом понимаю, если не Тай, никто мне здесь не поможет. И еле слышно шепчу: — Я выпрыгнула из окна.

— Что ты сделала? — переспрашивает Тайлер, неловко прикасаясь к ране ватным диском, смоченным в чем-то, и недовольно хмурясь. Словно его любимую куклу испортили.

Я безумно улыбаюсь, пытаясь не засмеяться от мысли, что ощущаю себя трофеем. Сломанным, покореженным, но, судя по тому, с какой бережностью он со мной обращается, все еще ценным. От осознания хочется пощечин ему надавать, но сейчас не время.

— Расскажи, что случилось.

Вряд ли его действительно интересуют подробности. Он просто не хочет, чтобы я потеряла сознание. Потому что когда вижу медицинскую иголку, я к этому невероятно близка. Мой подбородок начинает дрожать.

— Я вытолкнула его из окна, — тихо произношу я.

— Кого?

— Одного из солдат Коракса. Их тоже подключили к Эхо, — отвечаю я сквозь зубы, запрокинув голову к потолку. Глаза наполняются слезами. Я моргаю, и они стекают вниз, к ушам.

Крепкие пальцы смыкаются на краях раны, и я вскрикиваю от боли. Тай качает головой. — Надо было сразу шить. Нику никогда не хватало смелости решать вопросы кардинально. Даже такие мелкие.