Книга Фантом, страница 113 – Виктория Побединская

— Не стоит испепелять меня взглядом.

— Разве я испепеляю? — Ник хмыкает. — Признаться, я скучал по милым шпилькам, что ты так любишь бросать за шиворот.

Я встаю и отхожу к широкому подоконнику, вставая лицом к окну.

— В чем дело, Веснушка? Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в то, что ты смутилась от одного лишь взгляда, — упрямо настаивает Ник.

Я отвечаю бесцветным голосом, словно из него выкачали все краски: — Ты ничего обо мне не знаешь.

— Ошибаешься.

Ник встает. Даже не оборачиваясь, я чувствую на виске его жгущийся взгляд, который невольно заставляет повернуться. Он опирается бедром о старый деревянный комод, приютившийся сбоку от не зажженного камина, складывает на груди руки и выдыхает, словно собираясь с мыслями, а потом тихо произносит: — Когда ты о чем-то сосредоточенно думаешь, то покусываешь костяшку согнутого пальца. Заходя в бакалею, обязательно здороваешься с продавцами. Ты показываешь Арту фотографии собак во всех попадающихся тебе в руки журналах, потому что почему-то считаешь, что он любит их. Ты стараешься не шуметь, когда прикрываешь дверь, и на цыпочках выходишь из комнаты, чтобы никто не проснулся. Никогда не смотришь телевизор, а уходя спать, прихватываешь с собой книгу. Ругаешься на свои веснушки, но на самом деле они тебе нравятся. Ты терпеть не можешь изюм, но в магазине почему-то всегда покупаешь овсяные хлопья с изюмом, и я до сих пор не смог понять, в чем же логика. Ты всегда говоришь: «Потом расскажу», но уже через пять минут забываешь, оставляя меня мучиться вопросом, что же ты хотела сказать. А когда права, то радуешься так, будто выиграла в лотерею.

Ник медленно приближается, и теплые пальцы касаются моей скулы. На секунду я теряюсь в ворохе взлетевших в голове эмоций, закруживших, как стая птиц. В его взгляде нежность. И так противоречиво… Серьезность.

— А еще каждый раз отхлебываешь чай из моей кружки перед тем, как передать ее мне, что, признаюсь, приводит в полное бешенство, — шепотом произносит он и, словно запечатывая свои слова перед тем, как окончательно вручить, выдыхает и, собравшись с силами, добавляет: — Но я готов смириться с последним.

Я застываю, и в этот момент кажется, что вся пылаю. Больше всего мне хочется снова разрыдаться на его плече, но я не имею права давить на жалость.

Ник смотрит прямо в глаза, словно пытаясь отыскать в моем взгляде отголоски взаимности. Впервые он приоткрыл крошечную дверь собственной души, впустив меня заглянуть, посмотреть на то, где живет его сердце. И когда я наконец готова протянуть ему свое, понимаю, что оно ни гроша не стоит. Оно оказалось настолько испачканным от наполнившей его лжи, что прикоснуться к нему гадко.

А отдать?

Только не ему. Зная, что тот Ник, которого я успела узнать, никогда не простит.

И решение приходит мгновенно.

Я каждой клеточкой своей покалеченной души понимаю, что это станет моей самой большой ошибкой. Второй в длинном списке грехов, после того, что Корвус Коракс, отец и я сама сделали с этим парнем.

Снова использовав его. Заставляя делать то, чего он никогда не хотел.

— Забери свои слова назад! — резко отвечаю я, а про себя твержу: «Не смотри на его лицо. Умоляю, не смотри».

— Что? — вкидывается Ник. — Какого черта я должен?

— Потому что это неправда, потому что ты просто дразнишь меня, как всегда это делал.