Книга Бернаут. Второй раунд, страница 38 – Виктория Побединская

— Могу представить, как их огорчило решение Марселя.

— Они выгнали его из дома, – продолжил Бланж. – Но в то время Марс уже начал свое «большое восхождение» и зарабатывал неплохие деньги. Так что он снял квартиру в Финиксе, собрал вещи и съехал. Именно тогда мы и начали общаться. Наверное, он нашел во мне родственную душу, не знаю. А я нашел то же в нем. У отца он попросил только одно – возможность выкупить его землю, где был построен трек.

— И он ее продал?

— Отдал бесплатно, – произнес Реми. – На сэкономленные деньги Марс купил свой первый автомобиль, а его старый пикап достался мне. Так что почти каждый день после школы я мчался туда, и мы с ним гоняли как сумасшедшие.

— Забавно, как все вышло.

— Ага, – ухмыльнулся Бланж. – Марс наверняка проклинает тот день, когда я появился у них на пороге.

— Мне кажется, совсем нет.

— Знаешь, самое забавное, что я в университет поступил, только чтобы его родителей порадовать. Потому что к тому моменту, как закончил школу, уже на двести процентов знал, чем буду заниматься в жизни.

Мы замолчали.

— Ты общаешься с ними?

— Звоню иногда. После нашего конфликта с Марсом я неосознанно от них отдалился.

Я зажмурилась и, пока окончательно не растеряла решимость, предложила:

— Я знаю, что это незапланированно. И это совсем чужие родители. Но… Поехали со мной через неделю на свадьбу моей матери?

Я в красках представляла, как появлюсь на порога дома за руку с парнем. Мужем. Вот так сюрприз будет.

— Если ты, конечно, не против. Я пойму, если ты решишь отказаться. Правда.

Но Бланж вдруг произнес:

— Ладно.

— Ладно, – повторила я, все еще не веря. А потом закрыла глаза, боясь даже думать о том, сколько храбрости понадобилось ему для этого шага. Явно больше, чем мне.

Глава 11. Я горжусь тобой, девочка! (Жаклин)

Один день – одна победа. Примерно так я настраивала себя в этой бесконечной битве с предрассудками в голове Бланжа. В этот раз мне удалось уговорить его смотаться со мной за продуктами. И то ли настроение Реми оказалось хорошим, то ли он правда был готов к прекращению затворничества, но я внутренне ликовала.

Мы двигались между рядами с крупами и разными видами пасты, корзинка стояла у него на коленях, а я просто прогуливалась рядом, как будто была нужна скорее для психологической поддержки, нежели для реальной помощи.

— Доктор Робертсон говорит, тебе полезно выбираться куда-то самостоятельно, – сказала я, взяв с полки банку с томатами и поставив в корзинку. – Не стесняться просить о помощи – первый шаг к выздоровлению.

Вот только Бланж этот совет открыто проигнорировал.

— Я не болен, – бросил он раздраженно. – Так что пусть он сам выздоравливает. – И тут же добавил нетерпеливо: – Что там еще?

— А ты куда-то торопишься?

На удивление, он вдруг ответил «да»:

— Сегодня важные соревнования. Не хочу пропустить трансляцию.

— Снова смотришь суперкросс?

— Никогда не переставал. Пусть это и ощущается, как будто меня стерли с лица земли. Как будто меня не существовало вовсе!

Я знала, что каждый раз, когда Бланж включал кабельное, он словно ждал, что кто-то про него вспомнит. Что где-то, на одной из игр, комментатор вдруг произнесет: «А когда-то Реми Беланже, выступающий под двадцать первым номером…» – но этого не происходило.