Книга Бернаут. Второй раунд, страница 27 – Виктория Побединская

— Думаю, тебе подойдет это, – протянула я Лилиан одну из оставшихся от рекламной компании Бланжа футболок, свои джинсовые шорты и шлепки с перемычкой через палец. Наряд, в котором она собиралась в клуб, оказался совсем не подходящим к посиделкам с пивом у костра и барбекю на пляже. – И прости, что из-за меня вам пришлось изменить планы.

— Да брось, ерунда, – отмахнулась она, расстегнула платье и, не стесняясь, принялась переодеваться. – Учитывая ту войну, которую тебе приходится вести ежедневно, это такие мелочи на самом деле.

И хотела бы я над этим сравнением посмеяться, но не могла. Потому что с самого первого дня, как мы сюда приехали, жила в таком напряжении, будто держала на плечах небосвод. Казалось, стоит хоть на миг расслабиться – и он с грохотом посыплется нам с Бланжем на головы. Не потому, что я плохо держала, – потому, что его руки были опущены. Но разве я могла винить его за это?

— Ерунда, – постаралась я игнорировать факт, что зеркало твердило обратное: я устала. События последних недель так истощили меня, что одежда висела на мне как на вешалке, а под глазами на постоянное место жительства прописались синяки, но я старательно их прятала.

— Жаклин, если ты сломаешься в попытках спасти его…

— Не переживай за меня. Я в порядке. Уже, наверное, привыкла.

Еще одна ложь.

Судя по выражению лица Лил, она не поверила, но не стала спорить. Да я и сама понимала, что, сколько бы дней и истерик Бланжа с того времени не прошло, к этому невозможно привыкнуть в принципе. С этим надо просто смириться. И жить дальше. «Вот только в каком статусе?» – этот вопрос до сих пор не давал мне покоя.

Мы вышли из домика и спустились по тропинке к океану, минуя широкие цветочные поля, где жужжали насекомые, и растущие по их краям деревья, а потом прошли по деревянному настилу, сооруженному еще моим дедом. Сейчас он отлично служил помостом для кресла Бланжа, которое не смогло бы двигаться по песку.

— А вот и они. – Лили помахала.

На улице к этому часу стемнело. Волны громко шумели, разбиваясь в пену. Купаться в этой части пляжа было невозможно, слишком холодной и бурной была вода, так что туристы забредали сюда редко, а вот серфингисты это место облюбовали давно. Но сегодня, кроме нас, никого не было. Только Лаклан, подбрасывающий дрова в костер, своими бликами освещавший берег. И Бланж, чье кресло стояло на помосте поодаль, и уже одно это, судя по выражению его лица, злило его безумно.

Еще мои дедушка с бабушкой оборудовали здесь специальное место для посиделок: с бревнами возле кострища и с небольшими выемками, куда Лаклан заранее перенес холодильник с пивом и корзину с нехитрыми закусками. Вот только добраться до этого места можно было только по песку.

— Слушай, может, я тебя это… на руках перенесу, – предложил Лаклан Бланжу, а в глазах – чистая, концентрированная неловкость.

Каждый раз, когда они виделись, Лаки топтался вокруг Реми, не зная, как подступиться к младшему брату. Как смотреть. Как говорить. Как сделать так, чтобы тому было не так больно, не так горько и обидно. Вот только не понимал, что копал себе яму еще глубже. Я видела, как сжались пальцы Бланжа на ободах колес. Как сверкнули глаза, уже почти скрывшиеся за отросшей седой челкой.

— Ты издеваешься? – процедил он, глядя исподлобья снизу вверх. Обманчиво спокойно, но сквозь фасад так явно сочилось раздражение, что лучшее, что оставалось Лаклану, – просто развернуться и уйти. Вот только, когда дело касалось Реми, это ему всегда давалось сложно.