Книга Бернаут, страница 24 – Виктория Побединская

Не думая о том, как буду это объяснять, я просто вытащила из-под кровати облезлую сумку, покидала туда первые попавшиеся вещи и вышла за дверь. В моем кармане было восемьдесят долларов на билет до Кармел-Бэй, где жили единственные родственники по линии матери – дедушка с бабушкой, и билет на большой автобус с бегущей гончей^[6]. Я знала, что где-то там есть хорошие мужчины и правильные семьи, но никогда не встречала их. Но дала себе обещание: когда-нибудь у меня будет именно такая. А потом уехала навсегда.

— Джекс, вставай! Одиннадцать уже! – позвал меня кто-то по имени.

Все еще стоя на пороге собственного дома с той самой сумкой в руках, я резко обернулась, но, как это часто бывает во сне, шагнула мимо ступеньки, а потом мгновенно проснулась, едва не рухнув с кровати. Сердце колотилось, гнало адреналин по венам. Я тяжело выдохнула. Проклятые некошмары.

— Во-о-оу! Не разбей голову, – со смешком попросила Кэсс. Подскочив, она плюхнулась на мою кровать, улеглась на бок, подперев голову рукой, и уставилась на меня в ожидании. – Ну-у-у-у…. – протянула она.

— Что «ну»? – Я покосилась на нее, вставая и потирая ушибленный локоть.

— Сандра сказала, ты вернулась поздно. Я сгораю от любопытства!

Бросив взгляд на неразобранную кровать напротив, я сделала вывод, что Кэсс не ночевала в общаге, оставшись у Чеза, и теперь ждет от меня похожих подробностей.

— Нечего рассказывать, – буркнула я.

— Как это? Ты вчера ушла с вечеринки с до безумия горячим мотоциклистом, вернулась ночью – и теперь говоришь, что нечего рассказывать?!

— Все прошло… – Я закрыла руками лицо. – Все прошло ужасно.

Потому что мне стало стыдно. Ужасно стыдно за то, что я почти предала себя.

Казалось бы, жизнь, которую я вела до Кармел-Бэй, должна была закалить меня настолько, что броню вокруг сердца никто не смог бы проломить. Но благодаря дедушке с бабушкой оно не стало сердцем из камня. Глядя на них, я поняла, что существует настоящая любовь. И вместо того, чтобы возводить стены, решила доказать всем – точнее, как сказал мой психотерапевт в лице Кэсс, собственной матери, – что семья может быть идеальной. А вчера с подачи Бланжа сама же этот принцип едва не разрушила.

Слишком сложную он задал задачу, в которой не так просто решиться подвести черту, ведь когда на одной чаше весов – возможность спасти место, которое любишь, а на другой – риск предать собственные идеалы, выбор не может быть легким. Вот только как объяснить это Кэсс?

— Да ну! – воскликнула она, прижав ко рту ладони, словно наконец обо всем догадалась. – Ты все-таки с ним переспала!

Что? Нет! Но, наверное, уж лучше так, чем сказать правду.

— Да, переспала, – бросила я, лишь бы она отстала. Ее глаза стали как шоколадные монеты из «Аспен Кэндис». – Мне не понравилось, довольна? Так что больше я его не увижу!

Кэсси посмотрела с пониманием, но огонек в ее глазах зажегся такой, словно она изо всех сил пытается не заорать, что ее девочка наконец стала взрослой.

— Детка… – Она обняла меня за плечи. – Мало кто получает удовольствие в первый раз. Тебе просто нужно будет попробовать снова.

— Никакого «снова» не будет, – отрезала я.

— Почему? Он выгнал тебя? Оскорбил? Повел себя как подонок?

— Нет. Он ничего такого не сделал. Я сама ушла. Ясно?