Книга Синдром самозванки, или Единственная для Палача, страница 149 – Джулия Рокко

— Да.

Я не слишком умело скрыла вздох облегчения, сейчас предпочитая верить в лучшее.

— Хорошо, с этим разобрались. Теперь скажи, сколько нам предполагается плыть до Туманного залива?

— При попутном ветре и без штормов - дней пять.

— И чем, предполагается, мы с тобой должны будем заниматься всё это время?

— Пока все думают, что ты спишь, ничем, - с готовностью пояснила Миреке. - А затем мне прикажут тебя искупать и переодеть в традиционный для невольниц хоп* Хаджу наряд. Многие, как только понимают, куда попали, принимаются кричать и никого не желают слушать. В таком случае, если девушка противится и пытается навредить себе или кому-то из нас, её пару дней пытают калмой и не дают пить.

— Калмой? - переспросила я.

— Это серьга подчинения, - Миреке показала на скромное золотое колечко в хрящике левого уха. - На тебя её тоже наденут.

— Когда? - В моей голове с бешеной скоростью вращались шестерёнки мыслей.

Если серьгу, по которой наверняка будут запускать какой-нибудь магический аналог электрошока, наденут на меня раньше, чем я смогу воспользоваться силой черного феникса, то шансов выбраться из этой мерзкой истории станет ещё меньше.

— Уже завтра.

Получалось, что в запасе у меня оставалась совсем небольшая фора. Я принялась взволнованно шарить под собственной юбкой. В какой-то момент мне даже показалось, будто потайной карман пуст. От шока закружилась голова и сделалось дурно точно при сильной качке. Видимо, я и в самом деле изрядно побледнела, раз Мира, засуетившись, принялась на меня махать небольшим опахалом, больше похожим на веер. Но затем, к моему великому облегчению, ладонь таки нащупала главное наследие дядюшки Цвейга.

— Что это? - заволновалась девушка, увидев, как я извлекаю скрижали из тайника.

— Ничего страшного, - откровенно покривила я душой. - Простые свитки. Сейчас самое время их почитать.

Ничего не подозревающая Мира с нескрываемым интересом следила за тем, как я медленно разворачиваю одну из самых великих магических святынь древности. Она даже не могла себе вообразить, сколь многое сейчас стоит на кону. По крайней мере, для меня и одного маленького мальчика.

Боялась ли я? Ужасно. Вот только время для страхов и сомнений вышло. Если я не решусь сейчас, то, возможно, упущу единственный шанс на спасение. Не говоря уже о том, что нарушу слово, данное умирающему.

Руки мои тряслись, но я упрямо разматывала скрижаль, сначала одну, затем и вторую.

— Ах, - воскликнула Мара, когда твердые основы, на которые был намотан пожелтевший пергамент, буквально растворились в воздухе. - Волшебство?

Но я уже не могла ничего ей ответить. Мой взгляд, словно намертво примагниченный, застыл на проявившихся письменах. Я не понимала ни слова, ни одной схемы, причудливого знака, символа, но зато прекрасно ощущала, как что-то тяжелое и тягучее вливается в меня где-то в районе солнечного сплетения.

Всё тело будто кололо миллионами крошечных иголок, кончики пальцев на руках болезненно жгло. Их словно опустили в кипяток, который проник под кожу, поднимаясь все выше и выше. В голове сделалось пусто. Всё затопил нестерпимый жар.

Я стиснула зубы так сильно, что они лишь чудом не стали крошиться. Жилы на шее напряглись до треска, и громкий пронзительный звук острым копьем прошил всё моё тело от макушки до самых пят. Мне показалось, что я умерла. Боль и невесомость захватили, закружили и куда-то понесли, попутно разрывая на маленькие светящиеся клочки саму мою суть, саму душу. Это было странно и больно. И так страшно, что я практически уверовала, что мой разум подобного не вынесет.