Книга Заноза, страница 42 – Любовь Хилинская

Мы попрощались с официанткой, которая долго смотрела вслед моему спутнику и, похоже, была разочарована, что он не оставил ей свой номер, а затем вышли на улицу и сели в теплую машину. Все-таки, умеют европейцы делать автомобили, с русскими не сравнить. И удобно, и тепло, и звук из колонок хороший. Я вообще-то не фанат громкой музыки, но сейчас с удовольствием слушала какую-то незнакомую мне песню. Шиловский даже подпевал, изредка поглядывая на меня и загадочно ухмыляясь. Он, похоже, тоже обрадовался, что не станет отцом в ближайшее время.

Где-то внутри царапнула обида, но я постаралась отогнать ее, и в очередной раз мысленно обрисовала свои перспективы – закончу учебу, устроюсь на работу, потом семья и дети. Именно так.

— Ну, Лера-Валера, жду твоего решения до вечера. Потому как ассистент мне нужен уже вчера, - остановившись возле моего подъезда, Алексей повернулся ко мне и выжидательно вгляделся в лицо.

— Я не могу так сразу, - смутилась от его взгляда, - я ж только устроилась в реанимацию, ну и потом, как я буду с учебой совмещать? Ты там оперируешь и днем же?

— Во второй половине, - уточнил Шиловский. – И не каждый день, разумеется. В выходные, бывает, с утра и до вечера. В общем, жду твоего решения, а затем уже детально обсудим, как и что делаем. В отделении, сама знаешь, расписание свое, поэтому в клинике подстраиваемся под него.

— Не могу ничего обещать! – упрямо мотаю я головой. – Это как-то… внезапно все! И почему ты мне предложил, а не Маше? Она ж уже второй год доучивается, и сама могла бы…

— Маша – это Маша, - жестко перебил меня мужчина, недовольно нахмурившись. – Ей я и не планировал ничего предлагать.

Вообще, как по секрету мне рассказала одна медсестра, Мария Сергеевна, едва появившись в отделении, сделала стойку на Шиловского. Дежурить она хотела только с ним, оперировать тоже только с ним, и вела себя порой, словно мартовская кошка. Но отчего-то все ее попытки свести с ума красавчика не увенчались успехом – он не только не клюнул, но и, похоже, избегал настырную девицу. Когда мы с Гришей стали дежурить тоже, я понять не могла, отчего она так фыркает при виде расписания, а в нем редкие выходы в ночь Алексея целиком и полностью оказались заняты Плотниковым – Шиловский, несмотря на свою половую распущенность, хирургом был прекрасным, и учителем толковым, позволяя ординаторам действовать самостоятельно, а в сложных случаях направляя и помогая.

— В общем, Лера, - привлек мое внимание Алексей, - мне надо ехать на работу, а ты подумай хорошо. Перспективы отличные. Абы кому я такое предлагать не стану, ты меня устраиваешь. Поговори с Львовичем, он не обидится. Февраль доработаешь в реанимации, тут как раз две недели, и в марте уже спокойно выйдешь в клинику.

Поняв, что разговор закончен, я собралась выходить и уже развернулась к двери, как внезапно меня обхватили руками и дохнули жарко в шею:

— Не отказывайся!

Так и не поняв, про что именно это было – про работу или про секс, я выскользнула с красным лицом на улицу и задохнулась от морозного воздуха. Уже открывая подъездную дверь, оглянулась – Шиловский наблюдал за мной сквозь приоткрытое окно, выпуская клуб сигаретного дыма изо рта.

Хорош, чертяка!

Качнув головой, взлетела на свой этаж, а затем принялась скакать по квартире, как ненормальная, ощущая какую-то детскую радость и небывалый энтузиазм. Даже портрет мужа, обычно вгонявший меня в тоску, в этот раз оказался просто молчаливым собеседником, выслушавшим все мои мысли и согласившимся со всеми.