Книга Заноза, страница 28 – Любовь Хилинская

Сердце мое заколотилось от этих слов. Хоть и сказаны они были не мне, а кому-то еще, но глаза-то мои неотрывно следили за «кикиморой». Сошелся! Слово-то какое противное!

— Может, это его родственница? – робко поинтересовалась я, комкая в руке салфетку.

— Молочная мачеха! – фыркнула Юля, операционная сестра. – Тут такие страсти кипели, ты бы видела! Она ж раньше в эндоскопии здесь работала, пока ее папаша Шиловского не переманил к себе в центр. Но она и этим не удовлетворилась, сначала прыгнув в постель к старому, а потом и к молодому. Металась, бедная, не зная, какой куш выгоднее. Говорили, вроде, со старшим она даже в ЗАГС успела сбегать, а теперь вот опять с младшим притащилась. Бесстыжая! Реально кикимора!

— Красивая! – вздохнула я, незаметно оглядев себя.

Эх, мои скромные параметры рядом с такими эффектными прелестями и рядом не стояли. С другой стороны – теперь-то что? Я явно проиграла в этой гонке, даже не зная, что участвовала. Ишь ты, молочная мачеха! Надо же!

Дальнейший вечер был безвозвратно испорчен. Я отказалась танцевать с Гришей, и он сидел рядом, вздыхая и косясь на танцпол, где Дед Мороз со Снегурочкой зажигали в толпе отрывающихся медиков.

— Отойду в туалет, - буркнула, поднимаясь и поправляя платье.

Стуча каблуками, двинулась в сторону санузла, но и там не было покоя – та самая кикимора стояла напротив зеркала, подкрашивая губы. Она даже не обратила на меня внимания, вернее, скользнула взглядом, как по пустому месту, и вновь принялась прихорашиваться, поправляя бюст, приглаживая и без того идеальную прическу, после чего вышла, царственно держа осанку и высоко задрав подбородок.

Мстительно пожелав ей навернуться с каблуков и сломать ногу, я сделала свои дела, затем тоже застыла у зеркала, разглядывая физиономию. Ну да, не красотка. Вернее, не такая, как эта кикимора. Все же мои биологические родители были не с самыми плохими внешними данными. К сожалению, их фото у меня не осталось, я знала только, что мы все вместе куда-то ехали на машине, попали в аварию. Они разбились, а я была отправлена в детский дом. Никаких других родственников, судя по всему, у меня и не было, раз за много лет никто не поинтересовался судьбой бедной сиротки.

Понимая, что настроение у меня испортилось безвозвратно и не желая своей кислой миной портить людям праздник, я вызвала такси. Даже в зал возвращаться не буду, вряд ли кто-то следит за ординаторами, а Грише напишу, что голова разболелась.

В фойе было безлюдно. Из зала доносилась музыка, слышимая даже сквозь закрытые двери, через большое окно я видела, как огромными хлопьями с неба валит снег, украшая серый город к празднику.

— О, привет! И ты здесь! – услышала я голос Шиловского за спиной.

Обернувшись, смерила его взглядом, затем кивнула – привет.

— Как дела? – он улыбнулся своей этой улыбочкой, от которой сердце бедной девушки могло разлететься вдребезги.

Какой-нибудь другой девушки, не мое точно.

— Да все норм! – ответила ему, пожав плечами. – Работаю вот. А у тебя?

— И у меня, - он кивнул. – А ты все такая же рыжая! Тебе идет! Очень эффектно смотришься!

— Спасибо! – я кивнула, и тут же пиликнул телефон, возвещая о прибытии такси. – Ладно, удачного вечера. Я домой.

— Так рано? – мужчина удивленно выгнул бровь.