Книга Заноза, страница 24 – Любовь Хилинская

Но планам моим не суждено было исполниться в той мере, в которой я рассчитывала. Около двенадцати ночи мой телефон разразился трелью звонка. Что это? Мне некому звонить в такое время, и номер незнакомый. Странно.

— Алло? – с опаской я взяла трубку.

— Вот что ты за сука такая, а? – послышался глухой голос Шиловского.

— Что? – непонимающе моргнула я, думая, что мне померещилось.

— Думаешь, типа, отшила меня и все?

— Алексей Александрович, вы пьяны? – зачем-то уточнила я, хотя, итак было понятно, что да.

— Открывай.

— Что?

— Я у тебя под дверью. Открывай.

Вскочив, я заметалась по комнате. Как под дверью? Откуда он узнал адрес? И номер телефона? И вообще, зачем пришел-то?

Настойчивый звук ударов в дверь выводит меня из состояния нервозности, заставляя уже удариться в панику. Что делать? Я в старой майке, шортах – ровесниках революции 1905 года, если судить по их виду, ну и рыжая же!

Глянув на себя в зеркало в прихожей, я пришла к выводу, что краше уже не стану, а потому решительно повернула замок и уставилась на Алексея Александровича собственной персоной.

— Ты с соседнего подъезда шла? – ворчливо осведомился он, отталкивая меня плечом и протискиваясь в квартиру.

В и без того маленькой прихожке мгновенно стало еще теснее. Закрыв дверь, я прижалась лопатками к ней и замерла, глядя, как Алексей стаскивает свои дорогущие ботинки и шлепает в комнату.

— Ну-ка мечи стаканы на стол, ну-ка мечи стаканы на стол и прочую посуду! – запел он внезапно, увидев бутылку вина и сыр в тарелочке. – Все говорят, что пить нельзя, все говорят, что пить нельзя, а я говорю, что буду! – завывание усилилось на последней ноте, выдернув меня из ступора.

— Что вы… ты здесь делаешь? – привалившись плечом к дверному косяку, складываю руки на груди.

Как-то вообще непривычно видеть в моей уютной квартирке этого огромного увальня. Все-таки, хрущевки не были рассчитаны на людей больше среднестатистических размеров – мы с Пашей не отличались крупными габаритами, а вот Шиловский явно уродился в своего дальнего предка-викинга, ишь ты, плечи как у Шварценеггера, да и рост не меньше ста девяноста.

— Кофе? Чай? – решила я проявить гостеприимство и кивнула на дверь кухни.

Мы сделали небольшую перепланировку квартиры, соединив кухню с гостиной, а в нише, что образовалась в районе старого выхода в коридор, разместили холодильник.

— А давай… чаю! – согласился мужчина.

Радуясь, что могу хоть чем-то занять внезапно затрясшиеся от волнения руки, я метнулась в кухню и принялась громыхать там шкафчиком с посудой, доставая кружки, затем наливая воду в чайник и включая его, и совершенно не ожидала, что сзади меня схватят и притянут к груди. Горячие губы впились в шею, ладони Шиловского накрыли мои внезапно занывшие соски, а бедра прижались где-то в районе поясницы, отчего я качнулась вперед, ударяясь о край столешницы и упираясь в нее ладонями. Внутри меня словно полыхнул пожар, пьяный разум моментально отключился, и я могла только тяжело дышать, ощущая, как горячие ладони ощупывают мои позвоночник и грудь уже под майкой, скользя по обнаженной коже и зажимая напряженный сосок пальцами.

Это было словно какое-то помешательство, все происходило так быстро, что я не успела даже протестующе пискнуть, как оказалась сидящей на столешнице с широко разведенными ногами, между которыми устроился Шиловский, глядя на меня сверху вниз бездонными глазами с расширенными почти во всю радужку зрачками. Он толкнулся вперед бедрами, и я ощутила эрекцию, упирающуюся мне в шорты.