Книга Хозяйственная помощница для идеала, страница 102 – Виктория Свободина

Белой разъяренной стрелой на Максима кинулась обычно наидобрейшая Снежка. Ка-ак боднула его, встала на дыбы с угрожающим меканьем.

— Фу! — кричит Максим убегая от разъяренной козы, которая его преследует. Бегает по кругу возле машины, а она за ним, то и дело пытаясь боднуть.

За спиной слышится топот. К нам несутся рабочие. Калитка была открыта, все наверняка все видели, а коз люблю не только я, они успели стать любимицами и кормилицами для всей бригады.

— Убери козу! — вопит Максим.

Я отступаю вглубь участка, пропуская рабочих с с очень злыми лицами, и сама перехожу на бег, спеша найти и схватить что-то поувесистее. Первой попадается узкая, но достаточно увесистая доска. Хватаю ее на манер дубину. Все, Максим попал, зря он сюда приехал.

— Пустите! Пустите меня! — разъяренно кричу я, в попытке вырваться и удерживающих меня мужских рук. — Давно пора было это сделать!

Напротив меня Максим с подбитым глазом. Его тоже удерживают несколько мужчин. Только его скрутили, а меня пытаются бережно удерживать от необдуманных поступков.

— Марианна Юрьевна, успокойтесь, нечего руки марать и грех на душу брать. Потом еще с полицией проблемы будут. Оно вам нужно? За Беляночку мы уже отомстили, с ней все в порядке.

— Это только мне решать. Это не только за козленка. Я спокойна и осознаю, что делаю.

На меня смотрят с сомнением, на спокойного человека я, наверное, сейчас меньше всего похожа.

Меня нехотя отпускают и отступают, а вот Максима продолжают удерживать скрюченным в позе зю. Вскидываю доску. Макс смотрит на меня со смесью ужаса и недоверия.

— Мара, ты что?

— А что, незаметно?

Размахиваюсь. Максим в момент удара смотрит на меня во все глаза, и только в последнее мгновение зажмуривается.

Раздается глухой звук удара. Затем еще и еще один. Звон разбитого стекла. Методично крушу машину. Одна фара, вторая.

— Мара, Марьяночка, нет, прошу тебя, не надо! — кричит Максим. — У меня страховка просрочена!

Рабочие наблюдают за всем удивленно. Макс кричит и воет так, словно я его лично бью. Ну да, любимая машина, столько приятных воспоминаний о часах наедине с Кристиной. И только загнанная обратно на участок Снежка, высунувшая голову из прорехи в заборе — одобрительно.

— Какая женщина! — цокая, восхищенно произносит один из молодых работников, глядя вслед Максиму, спешно уезжающему на помятой машине.

— Валькирия, — согласно уважительно кивает самый старший из рабочих. — Пойдемте, что ли, чая попьем. Марианна Юрьевна, может, вы с нами чайку попьете успокаивающего?

— Если ваш успокаивающий чай достаточно крепок, то конечно.

Раньше я близко с рабочими на участке не общалась, только по вопросам стройки, а тут так хорошо посидели. Много говорили на личные темы. Я рассказала про историю с Максимом, мужчины мне поведали про свои личные неурядицы, как кому изменяли жены, девушки. Таких историй оказалось немало.

Мы весь вечер сидели, точнее это я весь вечер сидела, а остальные посменно, поскольку работа на участке почти не прекращается — ни вечером, ни даже ночью. Соседские участки заброшены, а значит нет и препятствий — никто не жалуется, на шум и яркий свет фонарей.

Я все ждала, что сейчас то ли полиция приедет, то ли участковой, а то и вообще возмущенные родственники полным составом. Но обошлось.