Книга Дурашка в столичной академии, страница 40 – Виктория Свободина

Дракон красиво все говорит, конечно, но, видимо, я совершенно не романтичная натура, или я иначе воспитана. Во-первых, у меня создалось впечатление, что Харт просто красуется и захотел в некотором роде обыграть полевого эльфа. Во-вторых, сама прогулка разве не подарок? Пусть нематериальный, не стоящий денег, но все же дракон потратил свое время и силы, чтобы привести меня сюда. Ну и наконец сама теория нематериальных подарков кажется мне слабоватой. Если бы Рэйген узнал про леденец в моей сумочке, то что, мы бы дальше полетели на шоколадную фабрику смотреть производство конфет?

Харт поднимается с травы.

— Летим обратно, — то ли спросил, то ли утвердил дракон и направился в кусты. На поляне Рэйген перевоплотился, и поскольку уже не так темно, я смогла рассмотреть цвет дракона.

— Изумрудный, — выдохнула я с восторгом.

Харт иронично на меня посмотрел, и его чешуя мгновенно стала антрацитово-черной.

— Что? Как? — озадаченно произношу я, и черный дракон вмиг становится белым… в синюю крапинку.

— Драконы способны менять окрас? Потрясающе!

Я чуть в ладоши не захлопала. Вот это новость.

— Рэйген, а можно я по тебе научную работу напишу?

Дракон мгновенно вернулся в человеческую форму и оказался возле меня недопустимо близко и больно схватил за запястье. Глаза Харта гневно сощурены.

— Я что, по-твоему, бестия, чтобы ты по мне научные работы писала?

Ой.

— Нет. Наверное. Не то чтобы, — да, врать я умею плохо. — Я в том смысле, что драконы — раса весьма мало изученная, и форма крылатого ящера, как ни крути, в моей области знаний, но ведь надо брать все в совокупности…

— Ладно, пиши по мне научную работу, — сказал все еще взбешенный дракон и принялся раздеваться. На землю полетел пиджак, рубашка. Харт взялся за ремень.

Мгновенно повернулась к дракону спиной и для верности закрыла лицо руками. То, что я уже успела увидеть, и так запечатлелось в моей памяти, как и лотосы, скорее всего, навечно. Гибкое рельефное тело. Живот словно брюхо ящера плоский и будто в пластинах. Голым, и то по пояс, я вживую видела случайно только папу как-то на озере, у него живот был объемный и выпуклый, как будто он проглотил большой шар.

— Рэйген, что ты делаешь? Перестань! — нашла в себе силы произнести я.

— Видишь ли, чтобы писать научную работу о драконах, нужно хорошо изучить их физиологию во всех аспектах и ипостасях. Повернись и смотри. Отвечай за свои слова.

Естественно, не оборачиваюсь.

— Я ничего такого не говорила.

— Это подразумевалось.

Напряглась, когда почувствовала, что Харт совсем рядом. Чувствую, как мужские ладони опускаются на мою талию, а потом Рэйген рывком прижимает меня к себе. Он сейчас голый? Мамочки!

— От того, чтобы ты сейчас приступила к непосредственному изучению анатомии драконов, меня сдерживает клятва, — шепчет мне на ухо дракон. — Не могу нарушить твою целостность. Но это не значит, что я не сделаю этого потом. Впредь думай о том, что и кому говоришь.

Несколько секунд дракон молча стоял за моей спиной, не спеша меня отпускать. В первый раз, когда мы взлетали на крышу из моей спальни, я не успела ничего понять, у пруда тоже, зато сейчас близость Рэйгена прочувствовала в полной мере. Сначала я паниковала, но потом как-то так пригрелась, твердые сильные объятия почему-то отторжения не вызывают. Дракон опять положил на меня подбородок, только на этот раз на макушку.