Книга Дурашка в столичной академии, страница 2 – Виктория Свободина

По прибытии, стоя на перроне столичного вокзала, растерялась. Столько людей, все куда-то мчатся. Растерялась, но, подхватив свои сумки, двинулась, предположительно, к выходу. Ничего, я справлюсь, я не дурашка, как думают многие в моем городке, или точнее хотят думать. Главное только найти извозчика, и сразу в безопасную академию, оттуда меня уже ни родители не достанут, ни даже жених.

Уже когда почти вышла с вокзала, на меня налетел неприятного вида мужчина, чуть не сбил с ног, даже не извинился и сразу убежал. Так неприятно! Зато извозчиков нашла быстро, повозок возле выхода оказалось просто невиданное множество, а сами извозчики налетели на меня, словно коршуны на добычу, наперебой предлагая свои услуги. Очень и очень дорогие услуги.

Выбрав одного с виду наиболее внушающего доверие мужчину, позволила проводить себя до повозки и усадить на сидение со всеми почестями. Вот только сев, обнаружила, что сумочка моя открыта, и в ней нет самого главного — моего кошелька. Чувствую, как к глазам подступают слезы. Там же были почти все подаренные мне дедушкины сбережения.

Немного денег, конечно, еще есть. Проверила последние сбережения, прижав руку к сердцу. Чувствую успокаивающий хруст спрятанных в бюстгальтер бумажек. Но обидно ужасно. Того, что осталось из денег, в такой дорогой столице мне хватит ненадолго, одна надежда на то, что мне сразу выплатят аванс.

Настроение испорчено. Больше не смотрю по сторонам, удивляясь красотам столицы. Сначала одна слезинка, затем вторая и третья потекли по щекам, вскоре превратившись в настоящие ручьи. Зря я, наверное, сюда приехала. Все правильно мне родные говорили. Даже за кошельком не смогла уследить.

— Ох, кири, что с вами? Почему вы плачете?

От искреннего сочувствия в голосе извозчика я заплакала еще горше, тот даже съехал к обочине и остановился.

— Кири? Что-то болит? Или обидел, может, кто?

То, что доверять незнакомым людям нельзя, особенно мужчинам, я помню и знаю, но все равно призналась, потому как сам извозчик и его сочувствующий голос напомнили мне дедушку:

— У меня кошелек пропал. Я думаю, что украли. Там были почти все мои накопления.

— Ох, бедненькая!

Когда я оказалась у ворот академии, слезы уже давно высохли. Извозчик, как мог, на словах меня утешил, покатал по центру города, показав достопримечательности, провел инструктаж, как нужно себя вести молоденькой неопытной кири, оказавшейся в столице впервые, денег за поездку не взял, еще и под конец купил мне у уличного торговца леденец.

— Вот вам, кири, держите и не плачьте больше. Деньги — дело наживное. В столице вам может выпасть еще немало испытаний, главное, не падать духом и не забывать о чести.

— Спасибо! — искренне поблагодарила растроганная я.

— Ничего, у самого внучка подрастает, время быстро летит, скоро сама захочет выпорхнуть в большой мир, никакой родительский надзор не удержит.

— Могу я все-таки вам заплатить?

— Обижаете, кири.

Извозчик уехал. А я так и осталась стоять возле ворот академии. В одной руке держу ручку чемодана на колесиках, в другой цветной леденец, который не знаю, куда деть. Выбросить неудобно, придется есть. Извозчик вернул мне веру в себя и в людей, хотя, кажется, он подумал, что я молоденькая абитуриентка, ну в крайнем случае зеленая первокурсница, поскольку сейчас не начало учебного года. Да, взрослой женщиной я точно не выгляжу, да еще и внешность мне досталась очень, скажем так, милая и нежная. Блондинка, глаза большие, голубые. Я бы даже сказала, что настолько большие, что кажутся вечно удивленными и жутко наивными, словно у младенца. Кукольное личико, складная миниатюрная фигура. Из-за внешности ко мне всегда и все относились, как… ну, как к милой дурашке, которую нужно холить, лелеять, одевать в милые платьица и не нагружать прелестную белокурую головку умными мыслями. Тяжелое у меня было детство, да.