Книга Желание генерала – закон, страница 26 – Виктория Свободина

— А поход настоящий? — все же прервала молчание я, задав генералу мучающий мое любопытство вопрос.

— А какой иначе?

— Ну… не знаю. Все земли ведь уже завоеваны на материке, а про то, что мы куда-то поплывем, речи не было.

— Поступили сообщения, что в землях Сункерской провинции неспокойно.

— Восстание? Бунт? — живо заинтересовалась я.

— Нет. Там на такое никто не решится, — Соул замолчал и дальнейших пояснений не дал. Почему тогда в провинции этой неспокойно? Странно это все.

Постепенно ночь рассеивается. Я клюю носом. В объятиях Соула тепло, от размеренного покачивания глаза слипаются, усталость дает о себе знать. Кажется, вот-вот усну. Усну в объятиях своего врага. Как так могла сложиться судьба? Моя подруга, жрица предначертанного, всегда говорила про будущее очень туманно, загадками, но вот такого в ее загадках о моей судьбе не было. Ну либо я неправильно истолковала ее предсказания. Единственное ее самое четкое предсказание обо мне было перед самой ее смертью. Я должна выжить, несмотря ни на что, как бы ни хотелось уйти за грань.

Резко распахнула глаза, когда уже вовсю светило солнце. Конь стоит на месте.

— Ты проснулась? Очень вовремя. Привал, — говорит Соул, слезая с лошади. Берет меня легко, словно пушинку, и спускает на землю.

Вокруг царит суета. Военные спешно разбивают лагерь, очень жарко. Палящий зной. Такой часто держался днем, пока меня везли в клетке. Память сохранила воспоминания о переезде урывками, очень часто я была без сознания, выводили из клетки очень редко. Сейчас уже не понимаю, как вообще выжила. И ведь очень многие рабы до столицы так и не доехали.

— Ваше высокопревосходительство, ваш шатер готов, — отдав честь, говорит подошедший к генералу офицер. Военный смотрит на командующего очень внимательно, серьезно и… с обожанием. Даже любовница генерала не смотрела на него так преданно и страстно, как этот мужчина. В армии своего генерала прямо очень сильно любят.

Соул кивнул, взял меня под руку и повел в тот самый шатер. Внутри просторно и потрясающе прохладно. Не иначе, магия.

На время генерал обо мне забыл, поскольку в шатер то и дело заходят с донесениями военные, потом обед — меня за стол с офицерами не позвали, сидела отдельно, в отделенной ото всех тентом, можно сказать, что спальне, где весь пол — сплошной матрас с подушками.

Сбежать и не думаю пробовать. Днем, находясь в центре войска, — смешно и глупо. Так что спокойно ем, стараясь прислушиваться к тому, что говорят военные. Обсуждают крупные потери среди мирного населения в районе, куда направляется армия. Но я так и не поняла, что же конкретно там случилось. Такое впечатление, что высшие чины и сами толком ничего не знают.

Спустя какое-то время в шатре стало тихо. Я тоже лишнего шума не издаю. Притаилась в своем убежище и надеюсь, что про меня и не вспомнят. В «спальне» появляется генерал. Он окидывает меня внимательным взглядом, от которого мне становится не по себе.

А потом он, не отрывая от меня взгляда, начинает снимать китель. Ну вот и все. На глаза наворачиваются слезы. Склоняю голову в почтительном поклоне, а на самом деле просто прячу глаза. По щекам все-таки скользнули две непрошенные слезинки, как бы ни пыталась их сдерживать. Я не вижу генерала, не слышу, но буквально кожей ощущаю, как он рядом опускается на подушки. Меня уже мелко трясет.