Книга Покорность не для меня, страница 40 – Виктория Свободина

— Нет. Я отпущу вас только тогда, когда мы окажемся в доме. Сейчас у вас есть выбор — либо мы будем стоять здесь, причем столько, сколько пожелаете, либо мы идем домой.

Между мной и мужем происходит настоящая битва взглядов. Увы, эту битву я проиграла первой. Лучше все-таки дойти быстрее до дома, чем вот так стоять с Эйнером, в непосредственной близости, еще и в стремительно надвигающейся темноте. Но это только битва. Не война. Можно раз за разом себе это повторять, но главное, чтобы поражение во всех этих битвах не вошло в привычку.

Эйнер задает темп нашей прогулке. Нарочито неспешный, жутко раздражающий меня темп. Супруг наверняка знает, как бесит меня эта совместная прогулка, наслаждается этим и специально растягивает «удовольствие».

Наконец мы с супругом дошли до поместья, и в холле Эйнер отпустил мою руку, перед этим поймав мою ладонь и запечатлев легкий поцелуй на костяшках пальцев.

Вырвала ладонь из рук мужчины. Хотя… было приятно.

— Спасибо за чудесную прогулку.

Как будто у меня был выбор. Недовольно фыркнула и поспешила прочь от Эйнера.

— Айра, — окликнул муж. — А вы куда? Спальни в другой стороне.

— Я что, обязана лечь спать? Или запереться у себя и… что там обычно у вас супруги за закрытыми дверями делают?

— Нет, не обязаны. Я просто удивился. Так куда вы, если не секрет?

— Поужинать.

— Столовая уже закрыта. Слуги могут принести ужин к вам в комнату.

— Полагаю, что кухня еще открыта. Не хочу никого утруждать, — поймала себя на том, что с Эйнером все чаще говорю, как девушка из высшего общества. Сделала себе мысленное внушение. — Пойду на кухне еды попрошу. Мне много не надо.

— Как интересно. Пожалуй, я с вами.

— Куда, на кухню? — настал мой черед удивляться.

— Да. Сколько здесь живу, а до кухни ни разу не добрался, — огорошил муж.

— Тогда без меня, — резко сменила курс и чуть ли не побежала в спальню. Придется все-таки слуг напрягать. Дальнейшего общения с супругом я больше не выдержу.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, не выдержав, обернлась — уж очень чесались лопатки во время подъема от чужого почти осязаемого взгляда.

Эйнер стоит внизу и смотрит на меня. Внимательно, серьезно, задумчиво. Когда наши с мужем взгляды встретились, мужчина чуть улыбнулся, повернулся и пошел… в сторону кухни.

В своей комнате первым делом, не раздеваясь, упала на постель. Настроение такое, что хочется чего-нибудь разбить. Но не буду. Это детство.

Чтобы такое сотворить ужасное?

Пока размышляла, в дверь вежливо постучали.

— Войдите, — кто там по мне уже соскучился?

В комнату вошел слуга с подносом, накрытым круглой крышкой.

— Ваш ужин, лойра, — пояснил мужчина, уже ставя поднос на столик.

Вскоре слуга испарился.

Подхожу к столику, поднимаю крышку, а там… изящный расписной чайник с маленькой чашечкой и блюдцем, потрясающей красоты пироженное и пышные булочки. А еще цветок. Тот самый, светло-сиреневый.

Ха, а что, с планами пересадки на местную почву покончено?

О, записка.

Раскрываю белую бумажку, попутно отмечая, что у Эйнера очень красивый почерк. Я вот пишу не очень красиво и совсем неаккуратно — всегда тороплюсь куда-то. Мама меня всегда за почерк ругала…

“Не волнуйтесь, дорогая жена, у меня есть семена. Приятного аппетита”.

Он меня просчитывает и… издевается. Смяла бумажку.