Книга Его нареченная, страница 58 – Виктория Свободина

Я думаю, дело как раз в присутствии преподавателя. Его взгляде. Рядом с Арделои я чувствую, что могу побыть смелой и безрассудной, а он если что прикроет. А еще… мне кажется, я перед ним красовалась, если так можно выразиться. Мне хотелось, чтобы он мной гордился. То есть получается, он мне нравится. Впрочем, как и всем девушкам потока, а может и всей академии.

Да ну не-ет. Он же не в моем вкусе. Я не могу представить нас вместе. Просто я восхищаюсь им, как преподавателем и благодарна за его помощь.

Лекции пролетели незаметно. В столовой все только и обсуждают до сих пор ожившие статуи. Теперь еще и однокурсницу тогда закричавшую. Связали тот факт, что в ночь, после которой исчез памятник короля, она была в группе тех, кто этот памятник целовал. В шутку называют студентку нареченной из пророчества и допытываются, где она прячет ожившего древнего короля. Уж не у себя ли в комнате под кроватью? Довели бедняжку. Видела, как она со слезами выбегает из столовой. Жалко ее, но помимо этого, радуюсь тому, что на фоне этой сплетни, про меня и моих драчливых ухажеров подзабыли.

Как и обещал, Этер встретил меня после последней лекции. Поджидал в коридоре, когда я вышла.

Исай, проходя мимо нас, презрительно хмыкнул. Кажется, ректор во второй раз очень хорошо поговорил с одногруппником. За все время занятий Исай ко мне ни разу не подсел, не заговорил, и вообще держался подальше.

— Пойдем позанимаемся вместе у пруда? – предложил Этер самое живописное место академического парка, где часто проходят свидания всех парочек в академии. Вот и мой черед, похоже, настал там гулять. И мне это, кажется, нравится. А Этер еще и жених формально, не нужно смущаться, делая якобы что-то запретное.

— Хорошо, только у меня есть всего час до начала дополнительных занятий. Сначала у лекарей, затем боевая магия. И потом после ужина еще… – осеклась. Не хочется распространяться о том, что магистр дает мне частные уроки. Еще не так поймут. – Самоподготовка.

Однокурсник взял меня за руку и неспешно повел по коридору. На нас часто с любопытством оглядываются студенты.

— Непростое сейчас время. Мне кажется, самые трудные курсы в академии, это первый и последний. На первом приходится побороться за выбранную специализацию, а на последнем заслужить лучшее место для распределения на практику.

Дошли до пруда, заняли скамейку под сенью раскидистой ивы, в которой мило чирикают грифончики. Красота!

Я достала свои конспекты, Этер свои. Сначала, конечно, занимались, но потом разговорились. Интересно было слушать рассказы Этера. Его детство сильно отличалось от моего. Я росла как сорная трава, без особого наблюдения. Гуляла где хотела, дружила с кем хотела. Родителям было не до меня, в семье четверо братьев и сестра – скромная, пошедшая внешностью по папиной линии красавица с довольно экзотической для этих мест внешностью. Нет, я тоже ничего, но на нее возлагалось куда больше надежд в плане удачного брака. Меня тоже пытались воспитывать, но не так активно, да и попробуй воспитай того, кто постоянно где-то гуляет. Я, порой и домой-то не являлась, чтобы поесть. Всегда можно было что-то найти и на улице – фрукты, овощи, лесные дары всегда были доступны. Артефакты для разжигания костров были у каждого дворового ребенка.