Книга Лилия и ее наемник, страница 46 – Акила Торн

Допрос Уинтерс растянулся на двадцать минут. Когда она наконец отступила, я увидел, что Лилию трясет, но она держит себя в руках так же, как и всегда: плечи напряжены, челюсти сжаты, глаза сухие.

Уинтерс подошла ко мне.

— Можете подойти к ней, мистер О'Тул, — сухо сказала она. — Но ваша девушка находится под федеральной защитой на следующие тридцать дней. За ней будет хвост ближайший месяц. И если кто-то из вас решит снова сбежать, вы оба окажетесь в бункере в Онтарио, таком глубоком, что не увидите солнца до 2050 года.

Она уже собиралась уйти, когда я бросил:

— Сначала вам придется нас поймать.

Уинтерс обернулась, а я подмигнул ей и расплылся в ухмылке. Она лишь смерила меня взглядом, пока призрак улыбки коснулся ее губ, и зашагала прочь.

Я быстро преодолел расстояние между нами. Когда я присел на корточки у открытой пассажирской двери, Лилия посмотрела на меня так, словно сомневалась, реален ли я еще. Ее волосы растрепались, под глазами залегли темные круги, как у енота, и от нее слабо пахло антисептиком, потом и болотистым ветром с залива. Я любил ее больше, чем когда-либо мог признаться. Особенно сейчас.

— Я могу идти? — спросила она.

— Я побью любого, кто скажет иначе. — А затем, просто потому что мог, я прижался к ее губам поцелуем, таким грязным и искренним, что воздух между нами буквально зазвенел.

Ройал присвистнул с обочины.

— Вы двое просто омерзительны! — крикнул он, но я увидел улыбку в его глазах. Такую улыбку дарят только тем, кто выбрался живым.

— Ты не против, если я поеду обратно с Мией? Я бы хотела провести с ней немного времени, чтобы узнать ее поближе, и рассказать о нас.

— Конечно, это именно то, чего бы я хотел.

— Я хотела тебе кое-что сказать, — произнесла она. Ее пальцы теребили шов свитера, голос был тихим и ровным. — Я хотела убить его сама, знаешь ли. Вэнса. У меня был нож, и была куча возможностей сделать это, пока он спал. — Она подняла голову, прожигая меня взглядом. — Но я не смогла. Я просто... не смогла. И кто я после этого?

Я сделал медленный шаг вперед и сократил расстояние между нами так, что почувствовал ее дыхание.

— Это делает тебя человеком, — сказал я. — И это стоит больше, чем все стрелки и убийцы в мире.

Она потянулась, обхватила меня за шею и потянула вниз, пока наши лбы не соприкоснулись.

— Я хотела быть храброй, — прошептала она, слова призраком проскользнули между нашими губами.

— Так и есть, — сказал я абсолютно искренне.

Она рассмеялась, и этот звук был похож на звон дрожащего стекла — словно кто-то проверял, разобьется ли мир.

— Знаешь, что помогло мне через это пройти? — Когда я покачал головой, она прошептала: — Вот это. Быть с тобой.

Я снова поцеловал ее, медленно и глубоко, пока ее дрожь не унялась.

— С этим я могу жить, — сказал я.

Она вытерла лицо основанием ладони, ухмыляясь так, будто мир задолжал ей семь жизней счастья, и она намеревалась получить долг за каждую из них.

— Какой же ты слащавый, — сказала она.

— Должно быть. Я ведь выбрал тебя.

Шесть месяцев спустя

Мы вернулись в Ванкувер после церемонии присяги Коннора в качестве Капитана Клана, как раз к началу цветения сакуры. Каждая улица пенилась невозможными розовыми лепестками, которые опадали на мокрые тротуары и липли к лобовым стеклам машин, как пластыри.