Книга Верить и ждать, страница 2 – Татьяна Сорокина

— А за ним летели птицы? — спросила я.

— Нет. Наверное, веревка была слишком короткой. Когда я перестал бежать, он упал в воду. Знаешь, я нашел на берегу такое красивое место! Тебе должно понравиться!

— Какое место?

— Там настоящая пещера. Ее не видно с берега, потому что она спрятана за травой, но зато из нее виден весь берег! Представляешь? Там можно устроить настоящий штаб, или спрятать клад, и никто его не найдет! — Никита схватил меня за руку. — Пойдем, я покажу!

— Нет!

— Пойдем!

— Меня потеряет мама.

— Она не узнает, пойдем!

— Там темно, Никита.

Он разозлился и выпустил мою руку.

— Трусиха!

Он побежал через лужайку.

— Я бы защитил тебя от чудовищ и разбойников! — Он обернулся. — Я бы защитил тебя от всех на свете, а ты испугалась!

Он растворился в темноте.

Мы сидели босиком на берегу, нежась в лучах солнца. Я прикрывала шляпкой лицо, потому что мама строго-настрого запретила мне загорать. Я думала, что от этого могу заболеть. Никита, наоборот, сидел на песке, раздевшись по пояс. Его летние брюки были закатаны по колено, рубашка валялась в стороне, и даже панаму он выкинул куда-то далеко.

— Я стану моряком, — сказал он, подставляя лицо солнцу.

— Настоящим моряком? Почему?

— Потому что хочу. Мой отец сказал, что я поеду в далекие страны, где живут другие люди и другие животные. Там торгуют солью и пряностями, и я привезу тебе какой-нибудь красивый подарок, и ты влюбишься в меня.

— Мы поженимся? — спросила я.

— Да. У меня будут большие усы, как на портретах, а ты будешь носить кружевные перчатки и шляпы с цветами. Мы будем плыть на корабле много-много дней и приплывем на остров, где будет наш дом.

— Когда это случится?

— Когда мы вырастем. Ты раньше ловила рыбу в реке?

— Нет. Но ты обещал научить меня этим летом.

Он вскочил на ноги и встал надо мной, уперев руки в бока.

— Тогда что же ты сидишь? Пойдем, научу!

Мы побежали по берегу, держась за руки, потом Никита прошел на мелководье, где вода перебегает по камешкам, и поманил меня рукой.

— Иди сюда!

Я побежала к нему.

Павлуша поднималась по лестнице, громко зовя нас по имени. Мы с Никитой спрятались за большим сундуком на чердаке и изо всех сил старались унять хихиканье.

— Алиса! Где вы?

— Она хочет напоить тебя киселем, — сказал Никита.

— Это тебя она хочет напоить киселем!

— Алиса! Никита! Я знаю, что вы здесь! Вылезайте! Где вы спрятались, сорванцы?

Никита поглядел на меня.

— Она хочет увести тебя на уроки, вот! Будешь учить французский и писать на дощечке слова.

— Мне нравится писать слова.

— Нравится? — фыркнул он, и мне стало стыдно за то, что я так сказала. — Капитанам не нужны слова и французский! Зачем говорить по-французски, если надо только разбираться в звездах и уметь держать штурвал? Ой, она уже здесь!

Мы перебежали за другой сундук и спрятались за ним между пыльными коробками с маминой старой одеждой и древним диваном из гостиной. Сундук, за которым мы притаились, оказался не закрыт.

— Что здесь? — спросил Никита, приоткрывая его и засовывая внутрь руку.

— Дедушкина форма. Он воевал с французами.

Никита нахлобучил на голову гусарский кивер и повернулся ко мне.

— Будем сражаться с врагом! — сказал он, и мы оба засмеялись. Наш смех услышала Павлуша.

— Вот вы где! — воскликнула она. Мы с Никитой завизжали от неожиданности и бросились в разные стороны, но ей удалось схватить меня за руку, а Никиту за рукав рубашки.