Книга Хозяйка розового замка, страница 75 – Роксана Гедеон

— Боже, — проговорила я. — Но ведь это прекрасно!

И я вдруг впервые поняла, что это именно то место, ради которого мы и предприняли наше путешествие.

Море было спокойное, теплое и темное, как черный бархат, ни малейшая рябь не тревожила его гладкой поверхности. Далеко на горизонте легким красноватым заревом мерцало побережье Албании. Постепенно, минута за минутой, зарево растекалось по небу и сгущалось. Пока мир темнел, все ярче разгорались трепетные звезды, и вдруг над зубчатой стеной гор взошла луна: вначале кроваво-красная, она понемногу желтела и, наконец, поднявшись выше, стала серебряной и весь мир обратила в морозное серебро с угольно-черными тенями. От луны по темному морю пробежала прямая огненная дорожка.

— Вот и ночь, — прошептала я. — Наша первая ночь на Корфу.

— Никогда я не видел вас такой радостной. Это Корфу вам так понравился?

— И Корфу, и то, что вы со мной… Послушайте, а вам самому здесь нравится?

— Я счастлив здесь, дорогая.

— И я. Здесь, по-моему, просто неизбежно быть счастливым.

Мы переглянулись. Он все так же обнимал меня за плечи, как и прежде, когда мы молчаливо и зачарованно наблюдали закат.

— Как было бы хорошо, — прошептала я, — если б такая жизнь продолжалась вечно.

— Милая моя, в Белых Липах вам тоже будет хорошо. Вы же полюбили их, я знаю. Бретань, может быть, не Корфу, но там тоже неплохо. Даже, пожалуй, в чем-то лучше, чем здесь. Бретань — это наш край. Ну, вспомните!

— Нет, — сказала я. — Нет, Александр, я не о том.

Он молчал, внимательно глядя на меня.

— Я не о Корфу. Я имела в виду, что… что, когда мы вернемся домой, праздник закончится. Я же знаю, что вы мой лишь до поры до времени. Наступит час, и вы займетесь своими делами. Снова начнутся эти бесконечные таинственные поездки, шуанские засады, роялистские заговоры. Снова приедет тот увалень Кадудаль и заберет вас. И вы не сможете не поехать… А я ведь уже на та, Александр, я уже не безразлична к вам, и мне будет больно, когда вы уедете.

Он молчал, и я, втайне надеявшаяся, что он рассеет мои опасения, поняла, что мои надежды разбиты вдребезги.

— Ведь вы уедете, правда? — тревожно спросила я.

— Да. — Он повернул меня к себе, погладил щеку. — Я уеду. Вы же знаете, я там нужен. Нас так мало осталось.

— Мало! А разве таких, как я, — много?! Так много, что меня можно бросить?

— У меня и в мыслях нет вас бросать, carissima.

По краткости его ответа и по его нежеланию что-либо горячо опровергать я поняла, что мы коснулись вопроса, на который я никак повлиять не в силах.

— В сущности, я была готова к этому, с самого начала готова, — произнесла я упавшим голосом. — И все-таки, почему вы это делаете? Почему не хотите жить мирно? Сейчас Республика дает нам на это шанс. Она вернула вам деньги, имущество. Почему бы не примириться? Вот я, например, я очень многое потеряла, у меня убили отца, меня держали в тюрьме, чуть не казнили, и все-таки все, чего я хочу, — это не мести, а покоя!

Александр снова молчал. Тогда я продолжила более запальчиво:

— Так почему же вы, у которого Республика отняла гораздо меньше, не желаете успокоиться? Вы ведь отлично знаете, какому риску подвергаете и себя, и меня, и нашего будущего ребенка, если он появится, — нам всем не поздоровится, если вас схватят! Так почему же вы это делаете, я вас спрашиваю? Почему?