Книга Хозяйка розового замка, страница 136 – Роксана Гедеон

Я чувствовала, как его руки обхватили меня за плечи, скользнули к шее, заключили в крепкий капкан затылок, зарылись в волосы. Он тянул меня к себе, и я чувствовала, как его рука, такая горячая, шершавая и бесконечно нежная, вытирает слезы у меня на щеках. Я прижалась к этой руке, с ужасом сознавая, что мы с Александром, возможно, видимся в последний раз.

Я услышала его голос, звучавший как сквозь сон. Голос такой далекий, но мягкий, родной, до боли любимый.

— Прости меня… — произнес он. — Прости, умоляю тебя. Я причинил тебе так много зла.

— Зло, — повторила я. — Единственное зло состоит в том, что я не смогла заставить вас полюбить меня больше, чем роялизм и все остальное.

— Ну, дорогая, вы говорите глупости. Не драматизируйте все так. Я еще не дошел до крайней точки выбора. А если дойду… то я и сам еще не знаю, что выберу.

Помолчав, он добавил:

— Я очень люблю вас, Сюзанна. Mio dolce amor. Помните?

Прежде чем я успела что-либо ответить, он поднялся, быстрыми шагами направился к столику, принес мне стакан воды.

— Выпейте, carissima. Ну, ради меня.

Я стала пить, а он все так же нежно поглаживал мою руку. Потом он поднес ее к губам, и я ощутила поцелуй на своей ладони. Губы спускались к запястью, волосы Александра щекотнули мой локоть.

— С вами все в порядке? — проговорила я уже спокойнее.

— Что вы имеете в виду?

— Поль Алэн говорил, что вы повредили ногу. Это правда?

Он смотрел на меня, и я растерянно отметила, что глаза его смеются.

— Это был пустяк. Легкий вывих. Я уже забыл об этом.

— Ну а часовые… Они не заметят вас?

— Если мы погасим свет, то, я думаю, все обойдется. Часовые, по-моему, пьяны.

— А ведь это я раздавала им вино.

— Невероятная предусмотрительность…

Его рука потянулась к свече и потушила ее. Последний блик света растаял в темноте. Александр склонился надо мной, и я ощутила такой знакомый мне аромат сигар и нарда… а еще кожи и пороха, чего не было раньше.

— Сколько у нас времени? — прошептала я, когда наши губы почти встретились.

— Двадцать минут, я полагаю.

Мне не хотелось сейчас спрашивать, что он будет делать, когда эти двадцать минут пройдут. Губы Александра мягко коснулись моего виска, потом скользнули ниже и встретились с моими губами. Я полуоткрыла рот, возвращая ему поцелуй, — такой мучительный, исполненный и боли, и любви, и сознания того, что очень скоро мы расстанемся. Александр придвинулся ближе, тяжесть его тела стала ощутимее. Он прильнул губами к моей груди так нежно и преданно, как ребенок, и, хотя в моем тогдашнем состоянии я была не способна ответить ему страстью на страсть, я все же была до глубины души тронута этим обожанием. По тому, как судорожно он сжимал мои руки, заведенные за голову, я догадалась, как он хочет меня.

— Сейчас? — прошептала я.

Желание переполняло его, но он, подняв на меня глаза, напомнил — честно, но нерешительно:

— У нас мало времени.

— Это все чепуха. Если вы хотите…

Но мне уже не нужно было продолжать. Он сам стягивал с меня ночную рубашку. Его прикосновения были так горячи, словно меня касались языки пламени. А еще слегка царапалась его жесткая кожаная перевязь. Но, честно говоря, тогда это было не важно.

Ведь мы оба не знали, когда увидимся в следующий раз.

Он был очень осторожен, даже бережен: одной рукой опираясь на локоть, он раздвинул мои ноги, не спеша, чтобы не оцарапать меня, просунул другую руку под мою талию, и вот так, окружив меня со всех сторон собой, мягко вошел внутрь. Его движения были медлительны и так нежны, что я, даже не ощутив наслаждения, почувствовала себя на вершине блаженства и была бесконечно счастлива.