Книга Лилии над озером, страница 91 – Роксана Гедеон

Герцог, наклонившись, заглянул в карету:

— Надо сказать, сударь, что вы редкостный мерзавец, ибо только мерзавец может быть конвоиром женщин. Но я отдаю вам должное и признаю, что вы еще и храбрый солдат. Именно поэтому мы оставим вас в живых.

Он помог мне взобраться на лошадь. Я была сейчас так радостно возбуждена, что даже не думала о том, что езда верхом мне нынче вредна. Какой там вред? Я была спасена от тюрьмы, я могла отправляться домой! Впрочем, надо было торопиться, потому что вдалеке был уже слышен топот лошадей конвоя, и Александр, мягко прижимая меня к себе, направил коня к лесу.

— Боже мой! - прошептал он мне на ухо. - Если бы я знал, что ты способна на побег из Белых Лип, я связал бы тебя по рукам и ногам перед отъездом!

Я молчала, не обращая на все это внимания. Приступ тошноты совсем некстати одолевал меня, и я боролась с ним, как только могла. А еще мне было страшно, что нас снова захватят, и только присутствие Александра чуть успокаивало. Лишь когда густой древний лес принял нас в свои темные объятия, я вздохнула.

— Теперь они не решатся преследовать нас, - произнес герцог. - С Рождеством вас, госпожа герцогиня!

— С Рождеством, - прошептала я одними губами.

Это было, конечно, самое необычное Рождество из всех, какие только можно вообразить. До меня мало-помалу начинало доходить, какой страшной опасности мы подвергались и как рискованна была затея Александра. Мы все могли бы погибнуть. Одна шальная пуля и… И все из-за того, что Александр никак не желал смириться!

Естественно было бы сейчас чувствовать гнев - на безрассудство мужа, на то, что он вынудил нас стать беглецами и теперь меня будет искать полиция. Но я впала вдруг в такое бессилие, что уже ничего толком не могла чувствовать. Меня впервые за много дней отпустил страх - за себя, дочерей и сына. Я поняла, что хотя бы некоторое время могу не бояться. И это принесло такое облегчение, что я сразу как-то ослабела и даже собственного тела не ощущала. Мне не хотелось ни о чем задумываться, я была рада тому, что могу побыть в покое.

Александр что-то говорил мне на ухо, бережно меня поддерживая, но я ни на один его вопрос не ответила. Когда мы, наконец, добрались до кареты, поджидавшей нас на берегу реки, и нас встретили шуаны с факелами, я была совсем без сил.

— Куда мы едем? - осведомилась я, прежде чем уснуть.

— В Белые Липы. И больше вы оттуда не ускользнете.

Я не возражала…

1

— У меня есть только один человек, к кому мы могли бы отправиться, - это мать моего покойного мужа, она обосновалась в Лондоне еще десять лет назад, - произнесла Жанна Луиза де Симэз, протягивая служанке пустую чашку. - Да-да, душенька, налейте мне еще кофе… Господа, я бесконечно вам признательна, однако понимаю, что не могу стеснять вас слишком долго. Господин герцог, я прошу вас о последней услуге - помогите мне и моей дочери уехать из Франции.

Было 2 января 1800 года. Потрескивали дубовые поленья в камине, разнося по большому герцогскому залу легкий запах леса. Повсюду горели свечи, напоминая, что совсем недавно было Рождество и что святки продолжаются до сих пор. Еще не были разобраны деревянные и фарфоровые сантоны - расписные фигурки, изображающие едва ли не все сценки из истории о рождении Христа. Аромат праздничных сладостей еще наполнял дом, да и елка - большая, от пола до потолка - еще сияла стеклянными игрушками. Я впитывала всем существом эти умиротворяющие, домашние звуки, краски, вкусы и запахи, не могла ими насытиться, - они всю меня, до кончиков пальцев, наполняли спокойствием и заставляли забыть об ужасах последних двух месяцев.