Книга Лилии над озером, страница 23 – Роксана Гедеон

— Умоляю вас, Сюзанна, останьтесь здесь. Я клянусь вам, что вас не ждут неприятности. Этот дом будет больше ваш, чем мой. Простите меня, дорогая, и вернитесь сюда. Я буду относиться к вам как к мадонне, уверяю вас.

— Ни больше, ни меньше? - спросила я усмехнувшись.

— Вы напрасно иронизируете. Я ничего не хочу так, как вашего возвращения. Мне понятно, что я, возможно, вовсе не имею права на какие-либо просьбы… вы и так сделали гораздо больше, чем должны были, а уж о том, что сделал я, мне до сих пор страшно вспомнить. Но я сожалею. Я никогда ни о чем так не сожалел, как о том, что жестоко обошелся с вами. Я не прошу вас простить меня сейчас. Я лишь прошу вас вернуться.

— Александр, - ответила я мягко, - я не могу сейчас ничего сказать, мне над всем этим надо еще подумать.

— Думайте. Я не буду вас торопить. До конца октября у меня еще есть время на уговоры. Только, прошу вас, помните…

Его глаза улыбались.

— … помните, сага, что я люблю вас, как ни одну женщину никогда не любил.

Сага… Одно это слово воскрешало в памяти те ослепительные, медовые весну и лето, которые он подарил мне в 1796 году. Если я и была когда счастлива по-женски полностью, так это тогда, в те блаженные полгода. Соблазн пережить все это еще раз был велик… Я качнула головой, показывая, что, возможно, и верю ему. Но вопрос о возвращении еще следовало обдумать. Правда, теперь мое настроение было явно иное, чем три месяца назад. Теперь я с удивлением замечала, что, кажется, была бы не прочь остаться. Но что-то еще удерживало меня. Все-таки там, в Сент-Элуа, я была так независима… Что ни говори, а это состояние имело свои плюсы.

— Вы так бледны, - вдруг произнес Александр. - Дорогая, я беспокоюсь за вас. Что с вами? Вы плохо спите?

Какую-то секунду я молчала. Потом сказала почти уверенно:

— Да, прошлую ночь я действительно почти не спала.

— Почему?

— Думала о вас, - ответила я кокетливо.

Он улыбнулся.

— Я польщен, однако если вы все время будете так бледны, то сон уйдет и от меня.

Я не знала, что сказать. Обещать, что бледность пройдет, было нельзя. Напротив, она будет усиливаться, ибо беременность я переносила с каждым днем тяжелее. Совсем иначе, чем с Филиппом. И в последнее время стала замечать, что даже двигаться предпочитаю меньше - мне нравилось подолгу сидеть рядом с выздоравливающим мужем и не бегать по этажам.

11

Я нашла, наконец, время, чтобы просмотреть домовые книги и разобраться с хозяйством, и выяснила весьма неприятные вещи: урожай во всех отношениях был плох; скверная погода, дожди и град свели его почти на нет. Мы могли подсчитывать только убытки, о прибыли речь не шла. Оставалось надеяться, что, возможно, из-за войны с Белых Лип не взыщут налоги. А вообще неустойчивость наших доходов меня беспокоила. Мы много потеряли в этот год и было неизвестно, получим ли что-либо в следующем. Главная беда состояла в том, что хозяйством, по сути, некому было заниматься: характеры Александра и Поля Алэна как нельзя меньше соответствовали образам помещиков-землевладельцев, а я… для меня такая махина, как Белые Липы, была слишком неподъемна. Управляющий, понимая, что в семье герцогов дю Шатлэ нет никакого постоянства и генеральной линии, работал, как все нанятые управляющие, то есть спустя рукава, и, вероятнее всего, воровал.