Книга Первая любовь королевы, страница 136 – Роксана Гедеон

Джейн не могла говорить, пока чувствовала Говардов где-то поблизости, и только когда они вышли, облегченно вздохнула. Отец Гэнли с истинной мукой глядел на нее, и с его губ сорвался возглас, идущий казалось, из глубины сердца:

— Дитя мое, мы расторгнем этот брак! Бог свидетель, расторгнем, даже если мне придется обивать все пороги Рима!

— Нет. Нет, отец мой. Ничего уже не расторгнуть. Вы и сами это знаете.

Ее голос чуть дрогнул и снова стал ровным. Конечно же, не было у нее никакого желания становиться леди Говард, вливаться в их семью, быть женой этому неотесанному дикарю и невеже. Она бы душу продала, лишь бы вернуться домой, в Сомерсетшир. Но, мысля трезво, Джейн понимала, что этому уже не бывать.

Расторгнуть брак? Известно, как относится к этому церковь, и даже если отец Гэнли станет целовать ноги его святейшеству Николаю V, ему ответят, как всегда отвечают в подобных случаях: «Non possumus!»^[90] Если бы хоть у власти снова были королева и отец, если б они ходатайствовали за это дело, тогда, может быть… Да и тогда это тянулось бы долгие годы! И ничего не вышло бы в конце концов! Тщетно надеясь на развод, она бы долгие годы жила с Говардом, и жизнь ее была бы невыносима. Так не лучше ли попытаться привыкнуть?

— Уильям, по крайней мере, без ума от меня, — прошептала Джейн одними губами.

— Что мне делать, как помочь вам, дитя мое? Остаться?

Она легко коснулась руки священника:

— Когда мы только-только отправлялись в дорогу, в Лестер, вы, кажется, намеревались, доставив меня ко двору, сразу вернуться к моему отцу?

— Да, таковы были мои планы. Однако…

— Так отправляйтесь к нему. Расскажите ему все. Он, вероятно, сам не свой от беспокойства. Успокойте его, я так его люблю… — Ломая пальцы, она добавила: — Скажите, что я заставлю Говардов покинуть Йорка…

— Так вот какова ваша цель?

— Да. Согласитесь, что с Монтегю это было бы невозможно.

Отец Гэнли никогда не считал себя кровожадным. Но сейчас, думая о судьбе Джейн, он переполнялся такой яростью, что ловил себя на мысли: да, возможно, он мог бы убить этого Говарда. Этого мерзкого, отвратительного, грязного сэра Говарда! Ужаснувшись сам себе, он одними губами пробормотал слова молитвы, полагая, что им завладевает дьявол.

— Приезжайте в Ковентри, — сказала Джейн негромко, — вы всегда будете самым желанным гостем для меня. О Боже, отец мой, я…

Ее голос сорвался. Не договорив, пряча лицо, она подхватила юбки и метнулась прочь, мгновенно растаяв в полумраке. Священник застыл с опущенными руками, совершенно не зная, что предпринять; его худая грудь часто-часто поднималась и опускалась. Дрожащей рукой он провел по лбу, вытирая холодный пот.

— Что же делать? Известить ее братьев?

Он побрел к выходу, снова и снова убеждаясь, что действительно ничего иного не может поделать.

Да, следует отправиться в Лондон, повидать герцога, а затем разыскать, наконец, братьев Джейн, Генри и Эдмунда, отослать их в Ковентри, — пусть посетят Говарда и покажут, что их сестра вовсе не так уж беззащитна, как ему кажется.

6

Гостиница, где остановились Говарды, в тот поздний вечер была уже не так полна постояльцами, как в прежние дни: те, что жили неподалеку, после турнира разъехались по домам, другие присутствовали на пиршестве в замке и, опьяневшие, не вернулись. Большой зал с полом, выложенным каменными плитками, истертыми от времени, был почти пуст. Несколько факелов горело под низкими сводчатыми перекладинами потолка, выкрашенными в красный цвет. Говарды скинули плащи, уселись за один из столов; старый граф громко поинтересовался, получили ли ужин его люди. Ему ответили утвердительно.