Книга Звезда Парижа, страница 23 – Роксана Гедеон

Все рассмеялись в ответ на эти слова, и король, улыбаясь, заметил, что мадемуазель Эрио, кроме того, что красива и обаятельна, обладает еще одним ценным качеством — она скромна и умеет довольствоваться малым.

Сестра короля, старая дева мадам Аделаида — единственная, кто продолжал относиться к Адель настороженно — вполголоса заметила:

— В таком случае, боюсь, мадемуазель не вернет своих расходов.

«Ну, это еще погоди, моя милая», — подумала Адель.

Уже на третий день пребывания в Нейи Адель поняла, что не создана для двора. Слишком многое здесь было подчинено условностям и этикету. Ей было просто скучно. Бесконечные поклоны, реверансы, необходимость следить за каждым словом, срывающимся с губ, в конце концов, ее утомили, она чувствовала себя подавленной и нервничала. Некоторый успех, которого она достигла, ее не веселил.

Тюфякин словно угадывал ее настроение.

— Что вам здесь было надо? — спросил он, встретившись с Адель за завтраком. — Такая юная, красивая, веселая женщина — что вы могли искать здесь, среди стариков и министров, когда даже я, тоже старик, всегда стараюсь держаться отсюда подальше?

— Но вы же приехали, — вяло возразила Адель, поднося к губам персик.

— Мне не хотелось расставаться с вами. И потом, четыре дня — это не так уж много.

— Вы правы, князь. Здесь не слишком весело. И четыре дня иногда бывают исключительно долгими.

— Можно уехать сейчас же, — предложил он. — Если, конечно, вы готовы на дерзость и рискнете вызвать неудовольствие короля.

— Нет, к этому я не готова. Мой милый Пьер, вы знаете мое положение — я пока от многих завишу. Может быть, придет такой день, когда я стану свободна — тогда, может быть, я и решусь на дерзость.

Тюфякин, очищая яйцо, пожал плечами:

— Надеюсь, я вашей независимости не стесняю?

— Нет. Нисколько. Вы для меня как…

Она не договорила. Сказать «как отец» было бы глупо. Но, что поделаешь, иногда она воспринимала князя именно так.

Он обладал удивительной способностью ничему не удивляться и никогда не раздражаться. С ним было легко, не то, что с другими — Филиппом или Жиске.

Коснувшись руки Адель, князь негромко сказал:

— Сдается мне, вы здесь кого-то ждете.

Ни один мускул не дрогнул на лице Адель, оно осталось совершенно бесстрастным, но по тому, как напряглись и чуть вздрогнули ее пальцы, Тюфякин понял, что попал в самую точку. Она не знала, как старику удается о многом догадываться. Своего прошлого она ему не доверяла. И все-таки он понял, что она приехала в Нейи с нелепой, невозможной мечтой — увидеть Эдуарда или хотя бы столкнуться с чем-то, что ярко напомнит о нем. Она не понимала раньше, что при этом дворе он не бывает. Сейчас Адель начинала об этом догадываться, сознавая, что надежда как была, так и осталась надеждой, поэтому пребывание в Нейи казалось ей все более тоскливым и бессмысленным.

Ничего этого она вслух не сказала. Поднимая голову и уже улыбаясь, она спросила:

— Скажите лучше, кого ждете сегодня вы?

Князь не настаивал на ответе. Сразу взяв шутливый тон, он сказал:

— О, я жду очень игривую женщину. Красавицу и умницу.

— Князь! — вскричала Адель, изображая гнев. — Неужели вы заставите меня ревновать?

Кто же эта моя соперница?

— Этим я могу похвастаться. Она любовница Талейрана.

Адель, сразу заинтересовываясь, уточнила: