Книга Звезда Парижа, страница 19 – Роксана Гедеон

— Еще каким… Особенно после того, как я расскажу вам любопытнейшие новости о нашей с вами общей воспитаннице — помните ее? Она теперь высоко взлетела, эта малышка Адель… Хотите послушать?

Они уже вместе поехали по алее, пустив лошадей неторопливым шагом. Герцог де Морни рассказывал, и скверная улыбка не сходила с его губ. Эдуард ничего не говорил, но лицо его становилось с каждой секундой все более непроницаемым, холодным и каменным.

В это время Антуанетта де Монтрей сидела в гостиной графини д’Альбон, дожидаясь, когда за ней заедет кузен Жозеф, и обе дамы увлеченно беседовали. Отношения между ними были таковы, что графиня де Монтрей сразу же изложила подруге все, что услышала от сына за завтраком.

— Я так рада, дорогая Женевьева! Пожалуй, уже несколько лет я не слышала ничего более приятного! Вы представить себе не можете, до чего труден у Эдуарда нрав, до чего он скрытен. Но теперь он проговорился, и надо же, какая удача — проговорился о Мари, о такой чудесной девушке, которую я люблю и знаю с детства!

Может быть, это награда за то, что мы пережили?

Женевьева д'Альбон, дама рыжая и жеманная, взволнованно пробормотала:

— Я никогда не желала бы для Мари лучшего мужа, но все-таки… уверены ли вы, что он говорил серьезно?

Антуанетта горячо схватила ее за руки

— О, моя дорогая! Конечно! Эдуард принципиально никогда не лжет, таков уж у него характер. И никогда он не станет болтать попусту. Если он заметил Мари, значит, это действительно так.

— А не из простой любезности?

— Эдуард ничего не делает из простой любезности. Иной раз я даже желала бы, чтобы он был просто любезен, но этого нет. — Антуанетта с легкой тревогой спросила: — Я вижу, Женевьева, вы колеблетесь… Может быть, сердце Мари занято или вы уже решили ее судьбу?

— Если и есть некоторые сомнения, дорогая, то они связаны только с Эдуардом. — Графиня д'Альбон жеманно расправила кружева митенки на пальцах. — Ваш сын так воспитан, так хорош собой, но, согласитесь, он… несколько опасный человек для моей маленькой Мари. Она ведь так неопытна по сравнению с ним.

— Мой сын опасен? — вскричала Антуанетта. — Это вовсе не так. Я знаю его, он не способен сделать Мари ничего дурного. Если до вас доходили какие-то слухи…

— Да, — призналась графиня д'Альбон с достоинством. — Доходили. Это были слухи — впрочем, не только слухи, я сама имела возможность убедиться в их правдивости — об одной очень молодой и неопытной девушке, дочери этой фальшивой графини…

— Женевьева, — почти оскорбленно возразила Антуанетта, — давайте не будем даже вспоминать об этом. Дочь фальшивой графини — это дочь фальшивой графини. Вам ли нужно напоминать, что то была пустая история? Разве есть мужчины, которые отказывают себе в развлечениях? Там все строилось исключительно на деньгах. Скажите лучше: может быть, вы уже имеете какие-то планы насчет Мари?

— Нет-нет, пока ничего определенного.

— Не может быть, чтобы такой девушки, как Мари, не домогались, — решительно произнесла графиня де Монтрей.

Женевьева задумчиво произнесла:

— Да, было несколько предложений. Но вы же знаете, каково наше финансовое положение. Оно не блестяще. Буржуа — они словно чувствуют это. Руки Мари уже просили, но это были люди не нашего круга. — Обе собеседницы понимали, что такое «наш круг». Имелось в виду Сен-Жерменское предместье, его дух и обитатели. — А я в любом случае предпочла бы для Мари не буржуа, который хочет прикрыться ее происхождением, а дворянина. Любого, даже самого бедного.