Книга Вкус невинности, страница 3 – Роксана Гедеон

— Мне не до шуток, Жозеф. Подумай: сегодня он обещал быть к обеду. Уже скоро полночь, а его нет, и я не знаю, появится ли он.

Барон де Фронсак, усаживаясь в кресло, насмешливо произнес:

— Дорогая Антуанетта, молодой человек в его возрасте может пользоваться полной свободой… Что за важность - не пришел к обеду! Разве в Париже мало мест, где Эдуард может задержаться? Театры, актрисы, кабаки - прости, что говорю тебе это, но ведь ты не святоша, ты и так все понимаешь.

— Он растрачивает себя, Жозеф. Он умен, однако тратит свою жизнь на какие-то глупости. У него есть способности, но он растрачивает их в этих беспрерывных кутежах. Подумай, Жозеф, это не прекращается с тех пор, как та женщина…

Страдание отразилось на ее лице. Барон сжал руку графини, словно стараясь помешать ей договорить:

— Дорогая, мы же условились не вспоминать об этом.

— Если мы будем молчать, от этого ничего не изменится. Я люблю Эдуарда, ты это знаешь, он для меня - все. А он не находит себя. Я так хотела бы…

— Что? Может быть, чтобы он женился?

— Да, - ответила графиня, наконец-то решаясь признаться в этом. - Да. Может быть. Но я опасаюсь даже намекнуть ему об этом.

— Опасаешься? - Барон рассмеялся. - Разве есть что-то такое, в чем бы он тебе отказал? Антуанетта слабо улыбнулась.

— Да, он хороший сын… И мне тем более больно думать, в каких местах он бывает… что о нем говорят… Он - я это заметила - как-то сторонится женщин нашего круга, относится к ним с недоверием, подозрительно, насмешливо… Конечно, после той истории это понятно, но ведь и дамы того круга, где он сейчас бывает, не для него.

Помолчав, она добавила:

— А эти статьи в журналах, которые он пишет под псевдонимом «шевалье де Сен-Реми»? Я не узнаю его там. Он язвителен, зол, саркастичен, он словно скальпелем разрезает всех тех, кто бывает у меня, высмеивает их, показывает все недостатки…

— Да, у него острый взгляд, - задумчиво подтвердил барон.

— Мои гости уже боятся его, называют «враг друзей». Некоторые боятся приходить, опасаясь, что их потом высмеют в газетах… Я не о них печалюсь, меня волнует он. Он словно добивается, чтобы его не любили. Впрочем, что я говорю! - Она снова слабо улыбнулась, проведя рукой по волосам. - Когда он что-то пишет, я даже рада. Гораздо хуже, когда у него такой период, как сейчас, - актрисы, театры, бульварные девки, ложи в «Амбигю»^[6].

Она порывисто поднялась, прошлась по гостиной, ломая пальцы. Жозеф внимательно следил за ней взглядом, потом опустил глаза, вздохнул и тоже поднялся.

— Антуанетта, ты в чем-то права. Но все дело в нашем времени. Когда я был молод, я воевал, ненавидел, совершал подвиги. Я знал, куда девать свои силы. Я боролся с революцией, с Бонапартом, с империей. Нынче другое время. Все силы уходят на то, чтобы заработать деньги.

— Да-да, - с болезненной гримасой подтвердила графиня, - а что же делать тем, у кого их достаточно?

— Развлекаться. Твой сын именно так и поступает. И это еще хорошо, что он умеет это делать, что у него к этому вкус…

Графиня резко обернулась, глаза ее были полны укора и удивления:

— И это все, что ты можешь мне сказать, Жозеф?

Барон покачал головой, заложив руки за спину.

— Дорогая моя, - сказал он, и неподдельная любовь прозвучала в его голосе. - Могу ли я в чем-то тебе отказать?