Онлайн книга «Вкус невинности»
|
— Я слушаю вас, мадам. — Надеюсь, со всем вниманием… Я не исключаю в вас, Эдуард, некоторого уважения приличиям, но уж слишком глубоко это уважение погребено. Появляться на людях с такими особами - это ни на что не похоже. — Эта особа, - проговорил он, внезапно раздражаясь, - намного чище, чем вы себе представляете, и нас пока ничто не связывает. — Возможно… - Она говорила певуче, музыкально, вполне благожелательно. - Но это даже к лучшему. Ты знаешь, где место подобным заблудшим созданиям, - зачем же объявлять всему миру, что ты ее содержишь? Эдуард сделал шаг к коляске: — Я выслушал вас, мадам, со всем почтением. А теперь не смею вас больше задерживать. Он впервые почувствовал, что, пожалуй, ненавидит госпожу де д’Альбон. Она мучила его в детстве своими нотациями, она и сейчас, похоже, думает, что имеет право наставлять его. Эдуард вскочил в седло, яростно стегнул лошадь. Черт побери, а где же Адель? Он нашел ее в кафе. Расстроенная, раскрасневшаяся, она сжимала в руках стакан лимонада. В глазах у нее стояли слезы. Увидев его, она подняла голову и, казалось, всем существом потянулась к нему, словно искала защиты. — Адель, что случилось? Почему вы бежали? - Он мягко взял ее руки в свои. - Я слишком долго отсутствовал? Она хотела промолчать, только тяжело глотнула. Эдуард ласково, почти с нежностью улыбнулся: — Так что же, это мое отсутствие так оскорбило вас? — Нет, не вы… пожалуй, не стоит об этом говорить. Она сказала это решительно, уже хорошо понимая, что вряд ли Эдуард может быть ее защитником. Он внимательно заглянул ей в глаза, впервые заметив, что брови ее чуть нахмурены. Несомненно, Адель отчего-то больно. — Душа моя, если кто-то посмел… Она вскинула голову: — Нет. Все хорошо, говорю же вам! А если кто-то и посмел, то я должна во всем сама разобраться. Он все понял по этому ответу, по ее чуть дрогнувшему голосу. Этого следовало ожидать. Кто-то там, на площади Звезды, посмел намекнуть ей о том, о чем она не подозревает. Или она просто услышала чужой разговор… Не следовало оставлять ее одну. Он сжал ее руку сильнее, поднес к губам, - ему нравилась эта белая нежная кожа, прохладная, свежая, эти перламутровые ногти. У нее рука королевы. Подумав об этом, Эдуард вдруг очень ясно ощутил, что ему жаль ее. Да, жаль. Честное слово, он не знал, как поступить. В своих первоначальных планах он усматривал даже какую-то жестокость. Надо оставить ее в покое - так, вероятно, будет честнее всего. Но, Боже мой, как его тянуло к этой девушке - чистой, открытой, наивной. Как ему хотелось именно этой чистоты. В том, что она чиста, он уже не сомневался. И какое это было возбуждающее сочетание - чистота и чувственность ее облика, неведение и столь откровенная теплота ее плоти. Да нет, он не может от нее отказаться. Что угодно, только не это. Им хорошо сейчас, она рада, а чего иного в этом мире еще можно желать? Он дал себе слово никогда больше не бывать с ней в людных местах. Старая выдра мадам д’Альбон была права. У всякого свое место. Для Адель будет больше болезненного, чем приятного в этих прогулках. Принесли мороженое. Эдуард зачерпнул ложечкой немного сладкой молочной массы и, улыбаясь, поднес к губам Адель: — Съешьте. И улыбнитесь наконец. Невольно улыбаясь, она открыла рот и неловко взяла губами мороженое. Его и возбудил и тронул этот жест: |