Книга Вкус невинности, страница 121 – Роксана Гедеон

— Да уж… Подобного сюрприза я никак не ожидал.

— Неправда. Ожидали. Мы оба знали, что так будет. Я лишь хотела быть с вами честной.

— Ну, а нельзя было… сказать это мягче? Лукаво, кокетливо, изящно, как вы это умеете, когда хотите щадить мужское самолюбие?

— Мы? - Она передернула плечами. - Не знаю, о ком вы говорите. Я никаким глупостям и шалостям не собираюсь учиться. Странно, что вам не нравится моя честность - я слышала, что это черта, которую сами мужчины чрезвычайно ценят друг в друге.

— Вы женщина, а не мужчина, Адель. - В голосе Фердинанда послышалась злая горечь. - Когда вы сказали это, у вас были такие глаза, как у человека, который собирался бы застрелить меня на дуэли.

— Стало быть, мужчины хотят быть обманутыми? Хотят, чтобы их успокаивали, когда для успокоения нет оснований, и закрывали им глаза на то, что скоро будет всем ясно? Вы это хотите сказать? Я не такая.

— Вы слишком своевольны. И слишком жестоки. Мне казалось, подобного отношения я не заслужил.

Крайне раздраженный, он взялся за трость и шляпу. Адель, заметив этот жест, немного смягчилась и, следя за Фердинандом глазами, проговорила:

— Я не жестока. Я только правдива. Я правду сказала, что не буду вам верна. Согласны ли вы мириться с этим? Если да, это будет огромным для меня удовольствием. Я всегда буду рада продолжать встречи с вами.

— Довольно, - сказал он, сделав поистине королевски нетерпеливый и разгневанный жест. - Может быть, любовный опыт мой не настолько велик, но я не знал еще женщин, которые были бы так бесстыдны и так откровенны в своем бесстыдстве и алчности. Вы мне отвратительны сейчас… и, пожалуй, не будет ничего удивительного в том, что я сию же минуту покину этот дом.

Адель не удерживала его, довольно равнодушно наблюдая за уходом Фердинанда. К переживаниям, терзающим принца сейчас, она была абсолютно равнодушна, у нее хватало и собственных. Точно так же и слова Фердинанда о том, что она ему «отвратительна», не задели ни единой струны в ее сердце. Она услышала стук экипажа на улице и подумала, бесцельно гладя кончиками пальцев диадему, подаренную Фердинандом: «Все правильно. Жизнь уже в который раз меняется… Да, теперь Цыпленка можно и долой… Впрочем, над этим надо еще поразмыслить». Она не сомневалась, что недели через две Фердинанд вернется к ней. Он ведь по природе не так уж ревнив, его просто поразила неожиданность ее решения. К тому же, если он любит ее, то весьма поверхностно, вовсе не демонически, и такая легкая любовь многое может позволить и многого не замечает.

Часы пробили полночь. Адель оглянулась, посмотрела на стрелки, и от сознания того, что сейчас уже ночь, тоска снова сжала ей грудь. Эдуард не выходил у нее из головы. Но она дала себе слово больше не плакать и решила сдержать его. Предпочитая обойтись без Жюдит, она, еще не разучившаяся самостоятельно ухаживать за собой, наполнила ванну водой, вылила в нее полбутылки ароматных веществ, приготовила полотенца и шелковые домашние туфли.

Все это она делала почти машинально, и так же машинально заколола волосы, опустилась в воду, растерла жемчужную мыльную пену по плечу. Зеркало, вделанное среди изразцов, отразило ее: золотоволосую, зеленоглазую, чуть смуглую, но с бледным лицом и бороздками запекшихся слез на щеках. Она плеснула водой себе в лицо, чтобы освежиться, и в этот миг тихо вошедшая Жюдит сообщила: