Книга Вкус невинности, страница 113 – Роксана Гедеон

— О чем?

— Если я соглашусь, вы приобретаете только мое внимание, господин Тюфякин. - Глаза ее на миг сверкнули. - Вы не владеете ни моей душой, ни моим телом. Со временем мы, возможно, и подружимся, но свободной я останусь всегда. Вы не сможете иметь надо мной контроль. Я никому не подвластна и все решаю сама. Я остаюсь свободна, даже если принимаю ваше предложение. Вы понимаете?

Она говорила решительно, ее пальцы сильно сжимали стебелек розы, вся поза выражала напряжение. Князь усмехнулся:

— Как я вижу, Адель, это для вас самое важное условие.

— Да.

— Я принимаю его… Подумайте, Адель. Я не тороплю вас. Но думайте не так уж долго, потому что… я стар, как видите.

— Не беспокойтесь. Двух недель мне вполне хватит.

— Через неделю, Адель, я уезжаю из Парижа в Компьен, в свое маленькое поместье, оно называется Вилла Нова. Париж летом слишком душен и жарок для меня. Что поделаешь, я болен. Однако вилла чудесна и там тоже можно хорошо проводить время… Приезжайте прямо туда, мадемуазель, если примете мои условия.

Тюфякин на миг замолчал, словно почувствовал смятение. Потом, сунув руку в карман, быстро протянул Адель чек.

— Возьмите. Недавно в Москве я продал свой дом профессору Погодину, так что могу уже сейчас дать вам часть суммы… Возьмите, это поможет вам поверить в серьезность моих намерений.

Он почти насильно вложил бумажку в ее руку. Она взглянула: чек гарантировал ей получение целых тридцати тысяч. Мгновение она молчала. Стоило ли связывать себя обязательствами заранее? Она решительно вернула чек, вложив ее в сухую холодноватую руку князя:

— Нет. Я люблю честные сделки, ваше сиятельство. Если я скажу «да», то для этого мне не понадобится эта бумажка.

Наступило неловкое молчание. Желая разрядить обстановку и замять случившееся, Адель ласково улыбнулась и, повеселев, лукавым тоном спросила:

— Можно ли узнать одну вещь, мой дорогой князь?

— Какую?

— Что это у вас за феска? Вы поклонник Турции?

Тюфякин радостно рассмеялся.

— Я поклонник Греции, а не Турции, дорогая. Я настоящий филэллин^[26]! Будь я моложе, я бы поехал туда воевать… А вы не догадывались? - Он сделал вид очень воинственный и важный и даже подбоченился. - Еще бы! Князь Тюфякин был когда-то молод! А когда был молод, то вместе с графом Орловым бил турок и освобождал греков - и было это еще при Екатерине Великой!

Адель тоже рассмеялась.

— Вы замечательный человек, князь. Теперь я это вижу.

— Э! А что я могу вам еще рассказать, если бы вы только захотели слушать! - Он лукаво прищурился: - А как вы находите мой французский?

— Он великолепен. Вы совсем не похожи на иностранца.

— Благодарю… Уж я-то знаю, что это наивысший комплимент, какой только можно услышать от француженки.

Уже провожая Адель, он повторил, понижая голос почти до шепота:

— Сообщите мне сразу, как только решите… Да-да, моя милая, мне некогда ждать! Напишите всего одно слово: «да» или «нет», и я все пойму… Умоляю вас, не томите меня слишком долго, даже если у вас это принято.

Адель снова засмеялась и, выглянув из экипажа, поцеловала князя в щеку:

— Успокойтесь. Я потороплюсь.

— А ответ… ответ будет каков?

— Скорее всего «да», мой дорогой князь. Потерпите немного.

Адель была не в силах взвалить груз размышлений на себя одну. Извозчик получил приказ ехать на улицу Риволи, и через некоторое время пассажирка оказалась там, где не бывала уже почти год. Гортензия с прошлого лета не имела счастья видеть дочь у себя, они встречались только на улице Кассини. Оказавшись здесь, Адель поняла, что в жизни матери мало что изменилось. Окна были освещены, звучала музыка, два знакомых лакея встретили Адель у двери и на лестнице, а сама Гортензия вышла навстречу дочери в бальном платье из алого муслина, с лицом, раскрасневшимся от танцев.