Книга К чужому берегу. Предчувствие, страница 134 – Роксана Гедеон

Жозефина со стоном откинулась на подушки и, кусая губы, спрятала лицо в складках шали. Негритянка подала ей флакон с нюхательной солью. «Уж мог бы оставить жену дома, — подумала я, невольно проникаясь сочувствием к старой знакомой. — Странный у них брак. Он не хочет ни в чем уступить ей!»

Действительно, намерения Бонапарта совершенно не совпадали с желаниями жены. Как я знала, он давно считал размеры Мальмезона не соответствующими его высокому положению и даже завидовал своему брату Жозефу, в имении которого Морфонтен можно было скакать верхом и охотиться. Однако никто из соседей не спешил продавать генералу свои наделы. Устав вести переговоры с мадемуазель Жюльен, богатой старой девой, чьи земли соседствовали с Мальмезоном, он несколько месяцев назад приобрел лес Бютар с павильоном, в котором можно было назначать сборы перед охотой. Сама охота была назначена на утро воскресенья, в тот же день генерал собирался устроить в павильоне обед.

Это было первое в его жизни такое мероприятие, и я видела, что он предвкушает его с восторгом и нетерпением провинциального дворянина, внезапно приглашенного ко двору. Мое участие в этой слегка нелепой кутерьме, как я понимала, являлось обязательным… Я смирилась с этим, но собиралась уехать в Париж сразу после охоты, хотя первый консул об этом еще не знал.

Майский лес, конечно, был очарователен. В воздухе витал смолистый запах нежной листвы, едва уловимые ароматы первых цветов. Звучал несмолкаемый птичий гомон: пели зяблики, слышался пересвист дроздов. Солнце заливало зеленую чащу, его свет распадался на миллионы лучей, которые плясали по листьям, по земле, по нашим лицам, — казалось, мы ехали под грандиозным светящимся зеленым куполом. Среди цветочных ковров Бютара особо выделялись своей прелестью светло-пурпурные соцветия хохлаток. Тонко благоухала медуница — цветок-медонос, цветок-волшебник, день ото дня меняющий цвет: сегодня она была пурпурная, но еще со своего итальянского детства я знала, что завтра она может стать густо-фиолетовой, а позже, когда пчелы выпьют ее сладость, — голубой и синей. Здесь произрастали тысячи медуниц; все лужайки и ложбины леса были покрыты пурпурными зарослями.

Я любила цветы, и была искренне захвачена очарованием Бютара.

— Вы купили очень хороший лес, генерал! Прелестное место!

Бонапарт, скакавший чуть впереди, придержал коня:

— Благодарю, мадам. Ожидаю услышать ваше мнение и касательно павильона!

Было видно, что моя похвала понравилась ему. Вид он имел гордый и молодцеватый. Считалось, что верховая езда не относится к числу умений первого консула, но нынче он выглядел в седле очень уверенно, даже лучше, чем на смотрах в Тюильри.

Это было тем более заметно, что дорога к охотничьему павильону становилась все хуже. Вернее сказать, после получаса езды дорога превратилась в тропу, по которой мало кто ездил, и наш шарабан то и дело подскакивал на камнях. Каждая встряска вызывала у Жозефины тихий стон. Я начала понимать, чем руководствовалась генеральша, когда всячески откладывала свое знакомство с новой собственностью.

— Жозефина, полно тебе, полно! Никогда не поверю, что ты до такой степени больна. И разве свежий воздух не лучшее лекарство от всех болезней?

На эту реплику супруга генерала ничего не ответила, только очередная жалобная гримаса появилась на ее лице.