Книга Убей любимых, страница 70 – Л. Э. Харпер

Сидящий напротив Вален постукивает себя по подбородку.

— Как насчет рога единорога?

— О-о-о. – Я округляю глаза. – Может отлично подойти.

— Единорогов перебили так много, что они оказались на грани вымирания, ровно поэтому: тупым людишкам нужны были их рога для корыстных целей, – говорит Рекса. – Никто не видел единорогов веками. Удачи вам отыскать хоть одного прежде, чем Залор нас испепелит.

— Нам не нужна удача, – отвечаю я. – У нас в команде есть почти всезнающий автор и кое-кто, способный мысленно общаться с животными.

Она тоже округляет глаза, потом щурится.

— Я не стану использовать силу, чтобы убить невинное создание.

— О, светлые боги, мы не будем его убивать. Ты попросишь его о помощи. Я же не чудовище, – добавляю я, хотя внутри у меня все сжимается в немом возражении, чуя глубоко зарытую ложь.

Рекса криво усмехается.

— Ладно уж.

— Отсюда до Венца Мира по меньшей мере пять тысяч миль, – говорит Вален, – и еще неизвестно, сколько мы будем искать единорога. Нам нужно отправляться без промедления.

Его слова служат суровым напоминанием о том, что меня ждет. Моя душа умирает, и нам неизвестно, что случится, если она погибнет. Сердце у меня колотится. Его стук похож на тиканье часов, отсчитывающих, сколько мне осталось до конца.

Конца. Ха. Может, сюжеты книг и не были моей заслугой, но в душе я определенно мастер слова.

— На рассвете я созову военный совет, чтобы донести до командования наши планы.

Вален тянется к стопке свитков одновременно со мной. Наши пальцы вскользь соприкасаются. Хотя это далеко не первый раз, что мы дотрагиваемся друг до друга, внутри у меня вспыхивает пламя.

— Прости, – отдергиваю я руку.

Нет. Вот идиотка. Зачем было открывать рот и добавлять неловкости? Хорошо хоть красный свет ночных сфер скрывает мой румянец.

Я встаю и сгребаю несколько свитков в охапку, избегая смотреть на Валена. Однако допускаю другую ошибку и ловлю взгляд Рексы. Она многозначительно играет бровями. Я разрываюсь между желанием засмеяться и порывом зарыться головой в песок. Развернувшись на каблуке, я спешу к стеллажам, чтобы разложить свитки по местам.

К моему ужасу, Рекса огибает стол и следует за мной. Негромко говорит:

— Знаешь, ты ведь совсем как она. Далеко не так искусно скрываешь отношение к Валену, как тебе кажется.

Я скованно задвигаю свиток на полку, с которой его брала. Я решительно не готова иметь дело с таким накалом страстей. Взволнованная, я торопливо шагаю мимо книжных рядов.

— Между мной и Валеном ничего нет.

— Ради всеобщего блага лучше так тому и оставаться.

У меня волосы на голове шевелятся. Я бы решила, что она мне угрожает, если бы не ее мягкий голос без тени злобы. Это так странно, что я замираю и оглядываюсь через плечо, но Рекса уже пропала. Беззвучно исчезла. Встряхнувшись, я обхожу угол стеллажа.

И влетаю прямиком в Валена.

— Помочь? – спрашивает он.

— Все… все в порядке.

Ничего не в порядке. Слышал ли он, о чем мы шептались? Заметил ли… что бы там ни увидела Рекса, решившая поговорить со мной наедине? Я отворачиваюсь от него к полкам.

— Давай я, – говорит он негромко, забирая у меня свитки, когда я встаю на цыпочки, пытаясь дотянуться до полки, на которой те хранились.

Мне трудно дышать, но это никак не связано с привычными симптомами надвигающейся душепогибели. Не представляю, что я хочу сказать, что должна сказать. Эта проблема хорошо знакома мне еще с Земли. Я немею перед лицом непреодолимых отрицательных раздражителей. В присутствие Валена нет ничего отрицательного, однако мой мозг бьет тревогу.