Книга Убей любимых, страница 164 – Л. Э. Харпер

Скорая помощь.

— Она стабильна, – говорит один ангел другому – или, вернее, один человек. Парамедик, судя по униформе.

Слова с трудом пробиваются сквозь звон в ушах. Я слышу что-то о «гиповолемическом шоке». Один из врачей говорит в рацию. По сравнению с моим сном реальность кажется сверхнастоящей, слишком настоящей. Слишком яркой, слишком громкой, слишком огромной для меня, спеленутой на носилках, – но эта реальность говорит мне, что я жива.

Я жива.

— Это чудо, – слышится бормотание одного из медиков. – Не представляю, как она пережила такую потерю крови.

Я возношу безмолвную молитву Оуре и всем богам Земли, настоящим и прошлым, благодаря всех и каждого, кто может меня услышать.

Медиков мне тоже хочется поблагодарить. Хочется спросить, который час. Сколько именно крови я потеряла? Как долго прождала спасения, свернувшись голышом на полу? Маунт-Синай в полумиле от моего жилого комплекса, но движение в Астории зверское.

Врачи скорой помощи суетятся, словно пчелы, делая свою работу и переговариваясь где-то надо мной. Один из них большим пальцем поднимает мое веко и направляет слепящий свет прямо мне в глаз. Зрачок у меня сужается от колючего луча.

Они не перестают бубнить что-то на своем врачебном. Я смутно слышу их голоса, но сама никак не могу обрести дар речи, чтобы с ними заговорить. Кажется, я еще не совсем очнулась. Меня снова окутывает тьма, но это не мрак смерти. Больше похоже на темномагию Цендриона, теплую и безопасную.

Пока я погружаюсь в болезненный, утомленный сон, на губах у меня играет легкая улыбка.

Это и правда чудо, что я выжила.

Может, на Земле все-таки есть искра магии.

Это сон, и я знаю его наизусть.

Я пробуждаюсь в другом мире. Я чувствую пульс каждого дерева, я знаю историю каждого камня и потаенные желания каждого существа. Эта вселенная живет и дышит вместе со мной.

Я все осознаю и знаю, что сплю. Потому что знаю, что жива.

Солера снова безупречна и прекрасна. Я лежу на вершине ленхарского холма, мягкая летняя трава щекочет мои голые руки. Солнечный свет льется сквозь изумрудные ветви лилейного дерева. Легкий ветерок доносит до меня медовый аромат розовых цветов.

То, что я пережила этот день и смогу и впредь испытывать такие чувства, видеть, обонять, пробовать на вкус и осязать, до сих пор потрясает. И я знаю, что по возвращении на Землю меня ждет еще много потрясающего. Больничные счета. Объяснения и круговорот извинений. Психологическая оценка? Очень вероятно. Я никогда раньше не пыталась покончить с собой, так что не представляю, чем это обернется. Заставят ли меня ходить на консультации?

Теперь я готова попробовать что угодно. Нет ничего постыдного в том, чтобы нуждаться в помощи. Если я собираюсь быть открытой, искренней и уязвимой, если я собираюсь меняться, первый шаг – признать это.

Вместо того чтобы отвергать помощь, я стану благодарить тех, кто ее предлагает.

Но сейчас я не в реальности. Нет нужды о ней беспокоиться, пока я не вернусь туда, а до этого может пройти и несколько часов. Я накачана лекарствами, из-за которых сон красив, но туманен. А может, это обычная для позднего лета дымка, плотная взвесь магии, пронизывающей воздух Солеры.

Я отвожу руку в сторону и шарю в траве, пока не нахожу то, что искала. Сжимаю теплую грубую ладонь, глажу ее большим пальцем.