Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 8 – Тая Подлунная

— Прекрасно.

— Не прекрасненько.

— Я сейчас не выбираю точные термины, я удерживаю личность от растекания по ковру.

Печать выдержала паузу, будто проверяла допущение на допустимость, и деловито цокнула.

— Тогда прекрасненько временно принимается.

Я закрыла глаза.

— Бежать, — сказала я.

Первый человеческий вариант. Простой, тёплый, понятный.

— Выйти из комнаты, найти чёрный ход, стащить плащ и исчезнуть отсюда.

— Из аббатства, — деловито уточнила Печать.

— Что?

— Не «отсюда». Из Аббатства Серого Камня. Резиденция рода Эйт. Большой зал сверху: утром венчает, после обеда судит. Архив снизу, кабинет арбитра сбоку, кухня где-то внизу и ворота, через которые вас сейчас не выпустят.

Я молча переварила топографию. В прошлой жизни я всегда знала, где у суда выход. Здесь ЗАГС, архив, суд и тюрьма вежливо притворялись одним зданием.

Деньги? Нет. Документы? Чужие. Дороги? Неизвестны. Союзники? Зубастая печать размером с монету и свиток с кровавым пунктом.

Даже если бы я убежала, пункт не обязан был уважать географию. Закон приходит не потому, что ты готова. У него срок.

— Сбежать не получится, — поняла я.

Печать только сильнее прижалась к запястью под рукавом.

Я взглянула в зеркало ещё раз. Лицо оттуда смотрело на меня уже не испуганно. Упрямо? Похоже. Или мне хотелось так думать. Оно всё ещё было чужим, но это не отменяло от того, что нужно приниматься за работу.

Работа простая. Установить стороны. Найти источник подмены. Получить доступ к оригиналам. Выяснить, как отменяется «нивелирование» без гибели носителя. Не позволить тётушке Аделине унести доказательства. Не доверять нотариусу — имя всплыло само: Дриан, — родне, мебели и красивым формулировкам.

В целом понедельник почти узнаваемый, если не считать магического таймера, который обещал убить меня быстрее любого дедлайна.

Я поднялась.

Платье тут же натянулось на груди с видом оскорбленного свидетеля. Пришлось поправить лиф, затем рукав, затем волосы, которые явно жили по местным правилам и меня в них не посвящали. Зато пальцы Эленоры шпильки знали. Нашли нужный угол, подхватили прядь, закрепили так уверенно, будто всю жизнь только этим и занимались.

Я смотрела на собственную руку и чувствовала себя младшим юристом при чужом теле: навыки есть, доступа к инструкции нет.

— Спасибо, — буркнула я пальцам.

С пальцами следовало держаться корректно. Они пока были единственными сотрудниками, которые не спорили и приносили пользу.

На столике нашлась тонкая лента. Я обвязала свиток, но узел делать не стала. Живые документы, наверное, не любили, когда их душат ради порядка. Прятать свиток тоже было бессмысленно: он выглядел как улика, которая сама просится в протокол.

Печать потянула рукав зубцами.

— Юристочка.

— М?

— Вы сказали в часовне хорошее.

— Я много чего сказала в часовне. У меня был дебютный процесс в этом теле, я нервничала творчески.

— Хлестко. Про пункт.

Я замерла. К черту магию, родовую память и бонус к сомнительному браку.

Просто старая привычка, выученная в коридорах, где принтер жевал приложения к договору, нотариус смотрел поверх очков, а партнёр говорил: «ну впиши, клиент просит».

Там я тоже не материлась. Почти.

Я выбрала формулировку для зала: судье не за что цепляться, адресату понятно куда идти.