Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 15 – Тая Подлунная

Печать сидела на манжете тише обычного и это настораживало. Когда говорящий воск молчит, в мире либо всё хорошо, либо он выбирает, кого кусать первым.

— Вы не ответили, — произнёс Маркеран, не оглядываясь.

— На какой из вопросов? У нас сегодня ассортимент.

— Кто вы такая.

Конечно. Я могла бы сказать: «женщина, которой сейчас нельзя доверять собственным пальцам». Или: «ваша невеста с чужым лицом». Или совсем честно: «человек, который знает, что такое нотариальная копия, но не знает, почему тело Эленоры умеет закрывать футляры без щелчка». Вслух вышло лучше.

— Та, кто только что доказал подмену двух строк. Остальное пока не имеет доказательственного значения.

— Имеет, если это влияет на договор.

— На договор сейчас влияет слуга у вашей двери.

Мы остановились. У двери кабинета, там, где час назад никого не было, стоял мужчина в ливрее. Высокий, худой, с аккуратной папкой под мышкой и лицом человека, которому приказали выглядеть незаметно, но забыли объяснить, что незаметность не сочетается с ожиданием у чужого закрытого кабинета.

Ливрея была тёмно-зелёная, с белой тесьмой на рукавах. Не цвета Эйтов.

Моё тело отреагировало: плечи чуть напряглись, пальцы сжались на свитке, дыхание стало мельче. Оно узнало — Лидские.

Параграф тебя задери, Эленора, могли бы мы как-нибудь договориться о порядке представления доказательств?

Память тела не сказала словом «опасность». Она сделала хуже: выдала мелкую бытовую реакцию. Чуть ниже подбородок. Чуть тише дыхание. Пальцы ближе к свитку, как будто эту тёмно-зелёную тесьму уже видели у двери, за которой лучше не спорить.

Свидетель из тела Эленоры был отвратительный: показывал жестами, молчал по существу и находился слишком близко к моим нервам.

Слуга поклонился.

— Леди Лидская. Лорд Эйт. Госпожа Аделина велела передать, что свиток необходимо немедленно доставить независимому нотариусу для ревизии.

Свиток в моих руках открыл очень недовольный глаз.

— Независимому нотариусу, — повторила я.

— Да, леди. Во избежание дальнейших недоразумений между семьями.

Нотариально заверенная наглость иногда приходит не в мантии, а в чужой ливрее.

Маркеран повернулся к слуге всем корпусом. Он не шагнул ближе. Просто изменил угол, и коридор внезапно стал меньше.

— Назовите нотариуса.

Слуга сглотнул.

— Мне не сообщили, лорд.

— Кто выдал распоряжение письменно?

— Госпожа Аделина велела устно.

— На каком основании?

— Как ближайшая родственница леди Лидской.

— Ближайшая родственница не имеет доступа к документам рода Эйт.

— Но свиток касается леди Лидской.

— Свиток касается попытки её убить, — заметила я. — А это, знаете ли, меняет порядок выдачи на руки. Даже в очень семейных семьях.

Печать на манжете тихо зашуршала зубцами. Слуга наконец посмотрел на неё. И сделал ошибку. Он решил, что маленькое — значит декоративное.

— Леди, — он протянул руку, — прошу передать свиток. Мне приказано доставить его без задержки.

— Не трогайте, — сказал Маркеран.

Поздно. Слуга схватился за край свитка. Печать сорвалась с моей манжеты алой монетой, ударилась о его палец и клацнула. Не громко, но очень убедительно.

Мужчина вскрикнул и отдёрнул руку. На указательном пальце проступил красный след воска — ровный полукруг зубцов. Крови почти не было, зато вид у слуги стал такой, будто его только что оштрафовал канцелярский предмет.