Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 120 – Тая Подлунная

— Добавьте: без ущерба для должности Старшего толкователя.

Я замерла. Перо зависло над строкой.

— Что?

— Ваше место в роде не должно зависеть от брака со мной.

Печать перестала щёлкать. Вот так простая фраза иногда делает больше, чем весь большой зал с советом, оттисками и седыми головами.

Потому что большой зал признал должность. А Маркеран сейчас отделил её от себя: не я при нём, не я через него. Я — сама.

Проклятье. Плохую формулировку удобно атаковать. Хорошую приходится принимать, а потом сидеть с этой благодарностью, как с уликой без папки.

— Это обязательно, — сказал он.

— Да, — ответила я. — Обязательно.

Я вписала пункт. Аккуратно, крупнее остальных. Печать придвинулась ближе и посмотрела на строку.

— Хорошая строка.

— Спасибо.

— Кусать не буду.

— Это высшая похвала?

— Почти родовая награда.

Маркеран взял пергамент, когда я закончила. Читал он медленно. Сейчас скорость была не добродетелью. Мы слишком дорого заплатили за документы, которые кто-то прочёл быстро, удобно или не до конца.

Я смотрела на его лицо. На ровную линию рта. На тень усталости под глазами. На пальцы, которые удерживали лист осторожнее, чем требовалось.

Этого хватало. Додумывать за него не требовалось.

— Согласен, — произнёс Маркеран.

Он подписал.

Маркеран Эйт, лорд-арбитр рода Эйт.

Потом подвинул пергамент ко мне. Я подписала рядом.

Эленора Лидская, Старший толкователь рода Эйт.

Печать некоторое время рассматривала обе подписи.

— Ну что, — сказала она наконец. — На этот раз хотя бы читали.

— Ставьте оттиск, — сказала я.

— С удовольствием.

Она прыгнула на нижнее поле. Воск расплылся кругом, зубцы оставили знакомый неровный край, герб вспыхнул алым и золотым.

Это была не свадебная ловушка и не смертный приговор, а договор, в котором выход был описан так же ясно, как вход.

Редкий зверь в естественной среде брачных обязательств.

Маркеран сложил пергамент: не старый свиток, а новый. Лёгкий почему-то, хотя слово «пожизненно» за последние сутки успело потяжелеть на целый архив.

— Леди Эйт, — произнёс он.

Я подняла глаза.

— Это уже в документе?

— Временно, формально, если вы разрешите.

— Разрешаю временно и формально.

— Тогда, леди Эйт, если через год вы решите расторгнуть — я подпишу без вопросов.

Он положил сложенный договор на стол между нами.

— Если решите продолжить — я подпишу без условий.

Печать на пергаменте тихо потеплела.

Маркеран посмотрел на меня, не требуя ответа и не забирая выход.

— Любой ваш выбор — мой.

Первая работа в новой должности оказалась не героической, а бумажной, то есть настоящей.

Героизм хорош на расстоянии. На близком расстоянии у него обычно есть чернила под ногтями, стопка протоколов и человек у двери, который ждёт, когда ты наконец подпишешь распоряжение о надзоре за собственной тётей.

Я сидела за столом в кабинете Маркерана.

Теперь, если верить акту признания, имела право сидеть здесь не как приглашённый консультант и не как временная катастрофа с юридическим образованием. Я сидела здесь как Старший толкователь.

Печать на манжете довольно потеплела.

— Сядь ровнее, юристочка. Должность любит осанку.

— Должность может подать письменное требование.

— Уже подала. Через меня.

Маркеран стоял у окна и разговаривал со стражником вполголоса. После повязки, мантии, совета и договора он всё ещё выглядел так, будто может выдержать ещё три совета, два ареста и одно стихийное бедствие.