Книга Волчий цветик-Семицветик, страница 47 – Ксан Крылатая

На кухне стояла такая тишина, что было слышно, как в соседней комнате что-то брякает. Посуда?

— Ну что же, раз все собрались, присаживайтесь, — попросила мама Тимофея, которую отец Мальвы назвал Ветой — значит, что у них дружеские отношения, несмотря на “разборки и соперничество”— и ревниво добавила: — Не будем ждать Игоря. Порой мне кажется, что он свою работу любит больше, чем меня.

Я улыбнулась ее словам, припомнив своего отца. Вот ведь, муж много работает, а она не сидит и не тонет в болоте ревности и одиночества, а очень даже хорошо и молодо выглядит, и, как говорил Тимка, тоже любит свою работу. Это вызывает ещё большее уважение.

— Я — Эмилия, — представилась гостям, и прошла следом за своим оборотнем к свободным стульям.

Внутри что-то тревожно звенело, только что — я не могла понять. Казалось, что что-то вот-вот случится, и это заставляло нервничать в ожидании. Неприятное чувство.

Но не успела я присесть, как в помещение вошёл ещё один мужчина, принеся с собой прохладу и свежесть соснового леса. Или это его запах? Тим пахнет прогретым солнцем лесом, а его отец морозным, предснежным.

— Доброй ночи! — поприветствовал вновь прибывший, пробежавшись по всем присутствующим взглядом, пока не остановился на мне. — О, Серовский, да ты никак решил прибрать к своим загребущим лапам обоих моих сыновей? И почему не говорил, что у тебя две дочери? Ювелир, чтоб тебя!

С ревностью и плохо скрываемым недовольством проговорил мужчина, как ни в чем не бывало целуя жену, и присаживаясь во главе стола. Он, или не понял, как подействовали его слова на присутствующих, или ему было все равно. Но устроившись, он поймал строгий взгляд жены, смиренно вздохнул, и спокойно представился мне:

— Игорь Ильич, отец Тимофея.

С колотящимся в висках сердцем, я с трудом произнесла свое имя в ответ. Так беззаботно брошеные им слова о том, что я — тоже дочь Серовских, взорвали сознание как китайскую хлопушку. Это, когда поджигают одну, а следом вспыхивают следующие, и следующие, оглушая треском, и оставляя после себя такую же оглушающую тишину.

А вдруг?

Не может быть так просто!

Или может?

Но похожи!

Случайность?

Тим все же знал?

А я ведь начала ему верить…

Но зачем ему было таскаться со мной, если знал?

Или это просто ошибка?

— Игорь, они отражения… — хотела пояснить ситуацию хозяйка дома, но запнулась, и обернувшись к Тиму спросила. — Шаманка же не говорила про родство?

— Да? А по-моему, здесь и говорить нечего — у обеих же на пол лица глаза Бориса.

Сам Борис хмуро молчал, глядя то на меня, то на Мальву, то на жену, нервно комкающую салфетку.

— Не понимаю… У меня же родилась одна дочь, — как-то совсем неуверенно проговорила она, ещё сильнее распаляя мою… надежду.

— Агата Тихоновна, простите за нескромный вопрос, но скажите, — вдруг заговорил Тим, сжимая под столом мою ладонь. — А вы, случайно, не в поселке Кручино рожали?

— Тимофей, — угрожающе возмутился мой предполагаемый папа, но женщина ставшая совсем бледной, как бы успокаивая, положила дрожащую ладонь на локоть мужа. Тим же продолжил.

— Мы сейчас именно оттуда вернулись. Там, говорят, последние роды были восемнадцать лет назад. У одной женщины родилась дочь. У второй, которую нашли у кустов дикой мальвы, двойня. Так вот та, что родила одну, созналась недавно: что на самом деле, у нее тогда случился выкидыш, и она уговорила врача подменить детей. А той, другой, просто не сказали о втором младенце, чтобы не переживала из-за мертвого… Да и, по факту, чужого.